Рассказ из цикла "Деревенские посиделки"
Матрёна только было задремала чуток, как неожиданно к ней тихонько постучали. В полусне она не сразу и поняла, наяву стучат, или нет, но с каждым разом стук усиливался. Вставать не хотелось.
Негодуя она громко спросила:
— Кого э́нто нелёгкая с утра пораньше по мою душу принесла?! Те́меть ещё така́ — хоть глаз выколи, а они ходют и ходют — никакого покоя мне и тут на старости лет.
— Да не ворчи ты, Матрёна, э́нто я — подруга твоя!
Услышав голос подруги, Матрёна смягчилась и от радости машинально переспросила:
— Батюшки мои, Лизка, ты ли чё ль?
— Я, а кто ещё-то? Открывай скорей!
— Щас, погодь малёхо, ноги-то совсем не слушаются.
— Так тогда на кой ляд закрываешься? Кого тут-то тепе́ря нам бояться, Матрёна? Своё мы отжили — теперь тут дожива́м.
— Лизка, так э́нто я по привычке закрываюсь-то, боятся тут знамо дело не кого. Проходи, в ногах правды нет.
Лизавета прошла, придирчиво косясь по сторонам неуютной мрачной тесной горницы. Увидев не заправленную постель раздражённо произнесла:
— Ты чё, лежишь ещё ли чё ли, сколь спать-то можно? Там всю жизнь проспала и тут лежмя лежишь. Бока-то ещё не отлежала?
— А тебе какое дело? Пришла как снег на голову, так помалкивай. Я сама про себя всё знаю! И про тебя, Лизавета, тоже много чего сказать могу — не су́млевайся.
— Уж чё, чё, а э́нто ты могёшь — у тебя не язык, а помело, сбираешь вся́ку сикоту́, а потом сама же на всех обижашься. Зачем к тебе пришла — забыла…. Ба-а, я же тебе весть принесла!
— Каку́ таку́ весть?
— Да не пужайся ты шибко-то, Матрёна! Прям, нервы у тебя я гляжу, совсем никудышные стали. А весть-то у меня — хорошая! Лякса́ндра Ложкина к нам скоро пожалует!
— Э́нто какая такая Лякса́ндра?
— Как э́нто какая? Егорова дочь!
— У нас на деревне Егоров — пруд пруди было́! Объясни толком, какого такого Егора?
— Как какого? Оглобли дочь. Оглобли, тебе говорю, глухая тетеря!
— Да, ты чё, правда ли чё ль? Ты бы так сразу и сказала, что Оглобли дочь! Кто ж у нас тут Оглоблю-то не знат?! Вот обрадуется старик, когда Шурку-то свою увидит! Соскучился, поди́, шибко?
— Зна́мо дело, как-никак — дочь, родная кровь!
— И я о том же. Да и я сама её не вида́ла, почитай, лет пять или ещё поболе того, а чё э́нто она к нам в гости надумала?
— Так, когда ей было раздумывать-то? Сердце прихватило, она, сказывают люди добрые, уже в пути, завтра после обеда в аккурат у нас будет. Давеча — ко мне Лёха рыжий зашёл: руки, ноги колесо́м, три сосульки под носо́м, и ошарашил новостью-то, а он, сама знашь, какой жа́бистый — весь в мать свою, с порога-то как заорал, весь наш околоток перебудил. Я так боле и не уснула — в голову втемя́шилось, вроде бы и радоваться надо, а не могу. Всё думаю, думаю, сына-то своего разыди́ного на кого Шурка тепе́ря оставит?
— Так ему лет-то сколь?
— На пензии ужо́ — лет шесть как не больше.
— Ну, так чё переживать-то — немаленький ведь?!
— Так он хуже маленького-то — пьёт запоем. Без матери-то много не проживёт…
— К матери, стало быть, ляжет — места тут всем хватит, нашла, о чём переживать. Родная земля всех принимает…
— И то, правда.… За тобой зайти завтра, али как? Встречать-то Лякса́ндру пойдёшь?
— Пойду, знамо дело, как не встретить доброго человека — не по-людски э́нто. Не нами придумано — не нам и отменять!
— Так-то оно так, наши-то все собираются, а через дорогу что лежат, сказали не пойдут — итак всё увидят, у них, у мусульман, свои обычаи. Нашим-то новопреставленным они не шибко рады.
— Ну их к лешему — без них встретим!
— Вот ведь до чё мы дожили — вся деревня к нам как есть перебирается, одни дачники там, наверху остаются. Страсть така́…
© 02.09.2015 Елена Халдина
Не теряйте меня, если что — я тут , продолжение романа, в первую очередь я теперь буду публиковать именно там, а потом уже тут.
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данной статьи.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны