«Широка страна моя родная! Много в ней лесов, полей и рек…», - слова из песни советского фильма. Бессмертные слова. Очень точные. Раньше, когда Надя смотрела этот фильм с Дарьей Прокофьевной по телевизору – она не могла поверить, что бывают такие большие страны, как Россия. Сейчас же заворожено смотрела в иллюминатор вниз – где потихоньку под нею «проплывали» все красоты этой удивительной страны: от края до края, покуда хватало взгляда – искрился под солнцем океан, где-то впереди, сходясь на горизонте с небом дымчатой полоской. Самолёт летел ровно, пейзаж за окном располагал к неге. Дарья Прокофьевна мирно спала в своём кресле, профессор сидел с опущенными на нос очками – было не понятно, спит он или думает. И лишь Надежда крутилась, как юла. Она боялась пропустить что-то особенное, пытаясь вобрать в себя всю атмосферу происходящего.
-Надюша, искрутилась вся, - подал голос профессор, а Надя тут же повернулась к нему: - Ооо, папочка, ты не спишь!!!
- Заснёшь тут с тобой… ээээээээ… - протянул профессор и «осмотрелся на местности»:
-Я? Я здесь! Я не сплю! – постаралась напустить на себя серьёзности Дарья.
-Итак, мы где сейчас? – спросил профессор скорее сам у себя, чем у своей аудитории., - А мы… сейчас… Вот тут! - Худой палец профессора ткнул карту где-то в центре громадного океана. Дарье стало плохо:
- Батюшки,- всплеснула она руками, - Нас сожрут акулы, если мы там окажемся. Неужто же мы в центре океана? – не на шутку встревожилась Дарья Порфирьевна.
- Мамочка, не волнуйся! С нами ничего не случится! Ты посмотри, как красиво там, внизу! Я никогда ещё такого не видела!!!
- Эх, детка, в мире ещё столько всего, чего ты никогда не видела, - проговорил профессор.- Дарья, не переживай, - обратился он уже к своей помощнице: скоро океан закончится и начнётся тайга…
- Тайга? Что такое «тайга»? – тут же спросила Надя.
- А вот денёк сегодня ясный, ты обязательно увидишь, - ответил ей профессор.
Какое-то время летели молча. Надя глянула на свою руку, на мизинец которой Пётр (кажущийся уже таким далёким) надел ей колечко, но ничего подумать не успела. Как по заказу в динамиках прозвучали строки из другой отличной песни советских времён:
«…Под крылом самолета о чём-то поёт Зелёное море тайги!»
Надя, так и не взглянув на колечко Петра, снова приникла к окошку иллюминатора: там картинка поменялась. Вместо громадного искрящегося синего водяного пространства, раскинулось, чуть перемежаемое плывущими под самолётом облаками, колышущееся зелёное море листвы многовековой тайги. И опять на много километров вокруг волны: только теперь не синее, а зелёное.
Когда первые восторги улеглись, Надя сидела и сравнивала: вот, казалось бы, ещё утром, совсем недавно, она не знала другого мира, кроме суетного, пыльного городка, в котором «родилась». И вот, каких-то 4 часа отделили её от той жизни. Шумные, с кучей машин, с «пробками на дорогах», с обилием суетящихся людей, спешащих каждый « по своему делу», громадные мегаполисы, - в общем, весь тот мир, который она знала и в котором жила, остался позади. Оказывается, есть другой мир, «новый», спокойный и здоровый, с которым так не терпелось познакомиться Наде.
- Папа, мы летим в другой мир, - верно? – глаза Нади восхищённо смотрели на профессора, - и там намного лучше, верно?
- Да, моя девочка, мы летим в новый мир. И я искренне надеюсь, что там тебе понравится больше, чем в старом.
- Расскажи мне о нём, - попросила Надежда.
- Можно сказать, мы улетаем от цивилизации, дорогая моя. Тебе –то, возможно, понравится. А вот что нам делать с мамой – это вопрос, она-то привыкла к комфорту, которого там, куда мы летим, возможно, и не будет. Слышишь меня, Дарьюшка?
Ответом был обиженный гордый взгляд Дарьи на профессора.