На улице их ждала неожиданность в виде дождя. Псица растерянно шлёпнулась на задние лапы.
- Как! Опять?!.. Гулять с дождём мокро… - Герда грустно смотрела снизу на Вожака.
- Всегда есть выбор. Во двор. Или домой. Решай.
Обречённо вздохнув, псица шагнула с крыльца.
- Вожаку что? Он в плаще. А я тут мокни ни за что, ни про что… - бормотала Герда себе под нос.
Промокнуть Дева не успела. Добрый Фома сжалился и увёл её в тепло дома. А там уже проснулась Таня. И Герда с весёлым писком переключилась на неё. Они не виделись со вчерашнего вечера. Им было о чём поговорить. Так Фома получил возможность потрудиться ещё. По заданию Деда он снимал пасеку. Пришло время « причесать» кадры, прежде чем отдавать заказчику. Утро выдалось плодотворное. К этому времени дождь прекратился и даже проглянуло солнце. Пора на пасеку.
Старый Чуйский тракт идёт здесь по-над Булухтою.
Хутор уютно лежит в пойме и с дороги как на ладони. Алла Николаевна развешивала бельё в ограде, когда Фома проходил мимо.
- Доброго утра! – зычно приветствовал её Бурелом.
- Здравствуй, здравствуй! Ты сегодня туда и обратно.
- Это почему? – удивился Фома.
- Мы вчера были там. Всё сделали. Не сиди. Воду только глянь, объяснилась Алла Николаевна.
- Добро. Гляну. И побуду немного, - обрадовался Фома сокращению вахты.
- Дело твоё, - Алла Николаевна продолжила развешивать бельё, а Бурелом энергично зашагал по тракту.
- Вот и гут. Приду, крутнусь там и домой. Хорошо! А будет ещё лучше! – думал Фома в такт шагам.
Оставим Бурелома ненадолго наедине с его мыслями. И дадим сравнительную характеристику жития в городе и вне его. Вместо раннего тяжкого подъёма под трели проклинаемого будильника в бетонном склепе – ранний же, но желанный подъём. Пусть и не в просторном, но деревянном доме. Городской житель плетётся умываться в ванную. Фома бежит, раздетый по пояс, на Борискин ручей. Бурелом просыпается через пять минут. Горожанин в лучшем случае через час. Шестнадцатый этаж, тесная ароматная кабина лифта, дружеский пинок железной дверью в спину и горожанин вываливается в сумеречные Каменные джунгли. Фоме три ступени до земли и волшебный мир Гор принимает его в свои объятия. Дорога на работу рисуется нам в двух вариантах. Либо консервная банка – троллейбус, трамвай, автобус – набитая людьми пряного посола. Либо собственное авто. Чуть легче в нём бедолаге. А Фома идёт пешком, полевыми дорогами, в своё удовольствие. Про воздух вы всё знаете сами. Завтрак. В городе это пластмассовая яишня. У Бурелома он растянут во времени. Дома кофе. По дороге свежайшая, с куста, клубника. Без сливок. На пасеке сотовый мёд с хлебом.
Прогулка псов. Матрица добра к населяющим её. Предоставляет площадки для выгула собак. Именно собак. Доброго пса так не назовут. Ибо слово «собака» - есть слово ругательное. Площадка. Слово-то какое! Огороженный рабицей прямоугольник. Земли внутри нет. Бетон или отсев. И чей воспалённый разум это родил?.. Не любит псов этот недочеловек. Он, наверное, вообще никого не любит. Даже себя. Вокруг ни одного зелёного деревца, лишь каменные пяти-, девяти- и более этажки. Унылая картина. И вряд ли псы это считают за прогулку. Имение, занимаемое стаей, хоть и не ухоженное, но сплошь зелёное. От травы. Настоящей. И да, тоже забор из рабицы. Но прямоугольник в двадцать соток. Герде есть, где порезвиться. А с окончанием карантина забор вообще потеряет своё значение. И все Горы её.
Продолжение следует...