При Петре I в России прокатились "картофельные бунты". Если, не приведи бог, народ взбунтуется нынче - протесты войдут в историю как "пальмовые бунты", против суррогатной еды.
***
Китай теснит на всех фронтах. Китайцы не дураки. Бодягу из пальмы, крахмала и сухого молока пить не будут. Синонимы "Китай" и "нищета" ушли в безвозвратное прошлое. Государство развивается семимильными шагами, стремительно и мощно богатеет, и может позволить себе закупать экологически чистые продукты. В первую очередь заботясь о здоровье китайских детишек - будущем нации.
А потому, цитирую, отправленные в Китай российские "молоко и молочные коктейли прошли все проверки на российско-китайской границе и процедуры строгого контроля". О чём с гордостью сообщают российские СМИ.
Боюсь, о проверке и контроле - не строгих, а хотя бы мало-мальских - российским потребителям остаётся только мечтать. У нас как? Пишут: проверка обнаружила фальсифицированные продукты. А что за продукты, кто производитель, как наказали, изгнали ли с позором навечно из торговой сети - молчок.
***
"– Вы проехайте по району! Проехайте, проехайте! Скорее пасущихся динозавров увидите, чем стадо коров. Впору в районную Красную Книгу заносить! – тут фермер Гена делал эффектную паузу. – Но тогда встаёт закономерный вопрос: что вы пьёте?!
Я ведь эксперимент проводил. Спрятался с видеокамерой напротив ворот маслозавода в кустах – и снимал двое суток.
И что? И ничего! В смысле, ни одного молоковоза в заводские ворота в это время не въехало! Мистика, детектив, цирк дю солей. Ап – и молоко из ничего, из пустоты! Зато с чёрного хода железнодорожная ветка у них вечно забита какими-то подозрительными вагонами. Даже ночью при прожекторах не прекращается разгрузочная суета.
– Это ты молодая, не помнишь, – перекрикивал ревущий мотор фермер Гена. – А в советское время к маслозаводу цистерны с надписью «молоко» тянулись из района вереницей. Целыми днями туда-сюда, туда-сюда. Их молочными такси прозвали.
Потом наступила перестройка, иссякли молочные реки. На маслозаводе, чтобы хоть чем-то занять людей, открыли цеха по пошиву фуфаек.
Коров, как по конвейеру, сдавали на мясокомбинат. Оттуда сутками неслось утробное мычание, будто объявили войну – и требовалось животину экстренно уничтожить, чтобы не досталась врагу. А потом и мясокомбинат закрылся: кончились коровы.
Коровы кончились – а чудеса начались. Ап – и в магазинах ниоткуда появилось сто видов молочки, полки ломятся.
– А как же эксперимент? Он имел продолжение?
Имел, а как же. Гена не ленился, ходил по всем городским магазинам и читал упаковки свежей молочной всякой всячины местного производства. Дата выпуска была чётко датирована теми днями, в которые на завод не въехало ни одной цистерны с молоком!
Для чистоты эксперимента Гена запасся термосами, чтобы разбить палатку и пересидеть в кустах неделю. Но из ворот маслозавода вышли охранники, конфисковали палатку и видеокамеру. Намекнули Гене, что если его тощую задницу ещё раз в кустах увидят – на угольках фемерского хозяйства самолично изжарят шашлыки. Из фермерских же коров и коз.
Не молочный комбинат, а суперсекретный химический объект.
– Обратились бы в надзорные органы...
– Обращался! – горестно крикнул Гена. – Сразу после обращения-то охранники меня вдруг и обнаружили! И в редакцию ходил...
«Всё равно редакция бы не помогла, – думала Янка. – Маслозавод у нас – главный рекламодатель». ("Обратная сторона тарелки").
***
А еще, оказывается, у нас в стране переизбыток мяса птицы. И его тоже собираются отправлять в Китай. Угадайте, кому достанется качественная курятина в экспортном исполнении, а кому сойдёт мясо, напичканное гормонами + антибиотиками + влагоудерживающей жидкостью?
Произойдёт то же, что с хлебом: кому-то вершки, а кому-то корешки. Кому-то из элитных сортов пшеницы, а кому-то фураж.