Бой гремел в окрестностях Кабула,
Ночь светилась вспышками огня.
Не сломало нас и не согнуло:
Видно, люди крепче, чем броня....
Есть у меня роман "Тайна трёх государей", который в 2017 году стал российским бестселлером №1: ни одна бумажная книга в нашей стране и ближнем зарубежье не продавалась настолько успешно.
Книга не про войну, а совсем про другое. Но поскольку события детективного и приключенческого сюжета вплотную касаются нескольких веков истории России, разных войн там хватает, и Великую Отечественную войну обойти вниманием было невозможно.
Несколько раз в романе упомянуты блокада Ленинграда, штурм Кёнигсберга и другие эпизоды, а битва за Баксанское ущелье, красоту которого не в состоянии передать ни здешняя, ни любая другая фотография, стала важным событием прошлого, оказавшим влияние на героев и развитие сюжета в наши дни.
Защитники ущелья сочинили "Баксанскую" песню в 1942 году на мотив популярного довоенного танго "Пусть дни проходят".
В 1970-х эстафету подхватили курсанты главной советской диверсионной школы КУОС, которые сложили на тот же мотив собственный неофициальный гимн. Они же под Новый 1980 год принесли старую мелодию в Афганистан, где новые авторы в очередной раз написали для неё новые слова.
Эту песню под разными названиями и с разным текстом в разное время пели многие воины. Пели мои товарищи, пел я — про "бой гремел в окрестностях Кабула" — ещё не зная истории, которой спустя многие годы нашлось место в моём романе.
<...> Одну из песен Салтаханов помнил с детства. Единственную песню на русском, которую пел его дед на встречах с однополчанами, братьями по оружию в Великую Отечественную. У стариков был обширный репертуар – считай, все военные шлягеры: «Смуглянка», «Синий платочек», «В землянке», «Артиллеристы», «По берлинской мостовой»... Но эти песни дед Салтаханова слушал молча. А «Баксанскую» подпевал всегда.
– Почему так? – спросил его в детстве Салтаханов, и дед рассказал.
К осени сорок второго года горные стрелки дивизии «Эдельвейс», водрузившие флаг со свастикой на Эльбрусе, взяли под контроль большинство перевалов и подобрались к Баксанскому ущелью.
Дивизия «Эдельвейс» была гордостью вермахта. В отборных частях дивизии служили только взрослые мужчины – здоровяки, выросшие в горах Южной Германии и Австрии. Они привыкли к постоянному холоду, глубокому снегу и буранам. Их не пугала нехватка кислорода на больших высотах. Гитлеровский спецназ пользовался самым современным оружием; экипировке подразделений «Эдельвейс» завидовали профессиональные альпинисты.
Очередным подвигом горных стрелков должен был стать захват Баксанского ущелья, через которое дороги вели в Карачаево-Черкесию – к верховьям хлебной Кубани и в Закавказье – к бакинской нефти. Дивизия «Эдельвейс» методично перемалывала остатки красноармейцев, засевших в ущелье. Германское командование уже готовилось рапортовать в Берлин о выполнении задачи...
...но путь альпийским горцам преградили горцы Кавказа. Из них и мастеров скалолазного спорта в Красной Армии на скорую руку сформировали подразделение наподобие «Эдельвейса». Конечно, у защитников Баксанского ущелья не было ни особого оружия, ни особого питания или экипировки – их спасало только знание гор, умение выживать там, где нет жизни, и несокрушимый воинский дух. А ещё – песня, написанная бойцами сводного отряда, в котором оказался дед Салтаханова. Мелодия довоенного танго «Пусть дни проходят» с новыми словами превратилась в их боевой гимн.
Многие из певших эту песню навсегда остались в безымянных ледяных могилах Баксанского ущелья, но не пропустили «Эдельвейс». Деда Салтаханова в конце зимы сорок третьего представили к званию Героя Советского Союза. Летом он получил отпуск в Чечню, и родственники гордо провезли двадцатилетнего сержанта, сверкающего новеньким орденом Ленина и Золотой Звездой Героя, по всем окрестным сёлам. Потом дед вернулся на фронт, снова воевал, был ранен, а к марту сорок четвёртого узнал, что всех до единого чеченцев погрузили в эшелоны и вывезли в ссылку: народ поголовно был объявлен пособником оккупантов.
После войны деду как Герою разрешили жить в Чечне, но он отправился вслед за сосланными родственниками и только в пятьдесят девятом году, после реабилитации, вместе с остальными чеченцами смог вернуться на свою землю. Дед не пел русских военных песен, но для «Баксанской» делал исключение. <...>
Вечная слава и память героям войны, которая никогда не должна повториться.
А в исполнении диверсантов из КУОС текст песни выглядел так (именно эти слова процитированы и обыграны в романе "Тайна трёх государей"):
Бой затих у взорванного моста.
ГСН растаяла во мгле.
Зам. по «Д», не терпящий удобства,
Умирает на сырой земле.
Жаркая нерусская погода
Застывает на его губах,
Звёзды неродного небосвода
Угасают в голубых глазах.
Умирает он, не веря в сказки,
Сжав в руках разбитый пулемёт,
И к нему в набедренной повязке
Вражеский наемник подойдёт.
Подойдёт, посмотрит, удивится,
Вскинет пистолет, прищурив глаз,
Скажет: "Много съел я бледнолицых,
Русских буду кушать в первый раз".
А в России зацвела гречиха,
Там не бродит дикий папуас.
Есть в России город Балашиха,
Есть там ресторанчик "Бычий глаз".
По субботам и по воскресеньям
Люди в ресторан идут гурьбой.
Среди них идут, держа равненье,
Парни с удивительной судьбой.
Узнают их по короткой стрижке,
По беретам типа "балахон".
Их в округе местные мальчишки
Называют "дяденька шпион".
Если где-то гром далекий грянет,
В неизвестность улетят они.
Пусть им вечным памятником станет
Проходная возле "ДорНИИ".
Чтобы прокомментировать не совсем понятные места, надо писать ещё одну статью. А в Афганистане эта песня звучала, в том числе, с таким текстом (и с припевом, которого не было у КУОСовцев):
Бой гремел в окрестностях Кабула,
Ночь светилась вспышками огня.
Не сломало нас и не согнуло:
Видно, люди крепче, чем броня.
Мы не дипломаты по призванью –
Нам милей братишка-автомат,
Четкие простые приказанья
И в кармане парочка гранат.
Припев:
Вспомним, товарищ, мы Афганистан,
Зарево пожарищ, крики мусульман,
Грохот автоматов, взрывы за рекой,
Вспомним, товарищ, вспомним, дорогой.
Вспомним с тобою, как мы шли в ночи,
Вспомним, как бежали в горы басмачи,
Как заговорил твой грозный АКС,
Вспомним, товарищ. Вспомним, наконец.
На костре в дыму трещали ветки,
В котелке дымился крепкий чай,
Ты пришёл усталый из разведки,
Много пил и столько же молчал.
Синими замёрзшими руками
Протирал вспотевший автомат
И о чем-то думал временами,
Головой откинувшись назад.
Припев.
Самолёт заходит на посадку,
Тяжело моторами гудя,
Он привез патроны и взрывчатку –
Это для меня и для тебя.
Знайте же, ребята-мусульмане,
Ваша сила в том, что мы за вас.
И не надо лишних трепыханий,
В бой идти нам не в последний раз.
И вот, наконец, песня "Баксанская", которая тоже упомянута в романе "Тайна трёх государей". Именно с неё началась традиция у отечественных спецназовцев — складывать собственный гимн, используя легкомысленный мотив салонного танго конца 1930-х годов:
Где снега тропинки заметают,
Где вершины грозные стоят,
Эту песнь сложил и распевает
Альпинистов боевой отряд.
Нам в боях родными стали горы
Не страшны бураны и пурга.
Дан приказ, недолги были сборы
На разведку в логово врага.
Припев:
Помнишь, товарищ, белые снега,
Стройный лес Баксана, блиндажи врага?
Помнишь гранату и записку в ней
Под скалистым гребнем для грядущих дней?
Помнишь, товарищ, вой ночной пурги,
Помнишь, как кричали нам в лицо враги?
Помнишь, как ответил с рёвом автомат,
Помнишь, как вернулись мы с тобой в отряд?
На костре в дыму трещали ветки,
В котелке дымился крепкий чай.
Ты пришёл усталый из разведки,
Много пил и столько же молчал.
Синими замёрзшими руками
Протирал вспотевший автомат,
И о чём-то думал временами,
Головой откинувшись назад.
Припев.
Там, где днём и ночью крутят шквалы,
Где вершины грозные в снегу,
Мы закрыли прочно перевалы
И ни шагу не дали врагу.
День придёт, решительным ударом
В бой пойдет отряд в последний раз,
И тогда все скажут, что недаром
Мы стояли насмерть за Кавказ.
Припев:
Шуткам не учат в наших лагерях.
Если придётся воевать в горах,
Вместо ледоруба возьмёшь ты автомат,
Словно на страховке, прижмёшь его приклад.
Время былое пролетит, как дым.
В памяти развеет прошлого следы,
Но не забыть нам этих грозных дней:
Вечно сохраним их в памяти своей.
Вспомним, товарищ, белые снега,
Стройный лес Баксана, блиндажи врага,
Кости на Бассе, могилы под Ужбой...
Вспомним, товарищ. Вспомним, дорогой.
ССЫЛКА "О победном концертном"
ССЫЛКА "О вечно живых"
ССЫЛКА "О тоске послевоенной"