Не знаю, как для вас, мои дорогие друзья, но для меня 9-е мая - особенный день. И раз уж у меня есть канал с языковой тематикой, то сегодня я расскажу о том, что мне говорили разные иностранцы, встречавшиеся на моем пути, о Второй мировой...
История первая. Про воспитание нового поколения.
Большинство из вас знают, что я опэрила год в Берлине у весьма консервативной семьи, которые голосовали за CDU, ездили на охоту и молились перед едой. Итак, ужин. За столом я, Кристиана (мама), Николаус (9 лет), Мориц (6 лет). Вдруг Николаус говорит: "Ксюша (а точнее Ксуша), постой-ка, ты ведь из России? А ты знаешь, что у нас была война с Россией? А мой прадедушка вернулся с этой войны без двух ног!" Обвинительный тон девятилетнего мальчика поставил меня в тупик. Тут в наш разговор вмешалась Кристиана и объяснила, что это была не "война с Россией", а Вторая мировая. (Но детей не обманешь, чтобы уточнить вклад СССР в победу над фашизмом, спросите у Николауса ещё раз, с кем в первую очередь была война.) Я, кажется, ответила ему, что оба мои прадедушки вернулись с той войны живыми (в отличие от тех 27 миллионов советских людей, которым повезло меньше). И кажется, мне не хватило духу уточнить, что эту самую войну развязала Германия, что его прадедушка пришёл к нам убивать и грабить, и да, поэтому он вернулся домой без ног.
История вторая. Про Волгу.
После того как я вернулась с опэрства, родной универ отправил меня работать на теплоходе гидом-переводчиком с немцами-туристами. Все туристы были 50+, 60+,70+ и даже 80+. С одним из тех, кто приближался к 80, мы сдружились. По-моему, его звали Микаэль. Помню, как мы стояли с ним на каком-то мостике, кажется, в Кижах, и он сказал мне: "Я приехал в Россию, потому что мой брат погиб под Сталинградом. Я хотел увидеть Волгу." Мне нечего было ему ответить, и я молча кивала.
История третья. Про раскаяние.
Однажды пару лет назад в Москву приехал немецкий журналист Вольфганг Бауэр с лекцией про беженцев, и мы должны были его синхронить. Меня попросили погулять с ним перед мероприятием - показать Москву. Мы с ним много разговаривали, он был во всех горячих точках, в том числе и на Донбассе, настоящий журналист. Мы начали спорить, когда на моё заявление о том, что пропаганда есть в любом государстве, он возмутился и сказал, что в Германии пропаганды нет, как нет там и предвзятых СМИ. Чуть позже я попыталась объяснить ему двойственное отношение русских к Сталину (с одной стороны, репрессии, с другой - создание мощнейшей державы и победа в войне). Моя бабушка, к примеру, сталинистка, начала было я, на что Бауэр махнул рукой и сказал, что бабушкам простительно быть сталинистками, ведь его бабушка (и тут он перешёл на шёпот) говорила, что Гитлер мог бы выиграть войну с Россией, если бы не допустил парочку стратегических ошибок, и очень жаль, что он так облажался. Он также добавил, что эта точка зрения нередко свойственна людям старшего поколения в Германии. Надо ли говорить, что я выпала в осадок после этих слов.
История четвёртая. Про освобождение Европы.
Моя подруга чешка по имени Ленка, с которой мы подружились в Берлине, рассказывала, что её родители, живущие и ныне в Брно, говорили про Вторую мировую так: "Ушли нацисты - пришли коммунисты. Одна фигня."
История пятая. Про норвежских антифашистов.
Тогда же у меня была подруга из Норвегии по имени Ингрид, и она рассказывала, что её дедушка так люто ненавидел фашистов, что даже после окончания войны говорил, что его нога никогда не ступит на землю "этой поганой страны - Германии". А когда Германия стала помогать беженцам после Арабской весны, он чуть ли не кричал (как Станиславский): "Не верю! Не верю, что немцы могут быть такими милыми..." Но потом, рассказывала Ингрид, он всё-таки успокоился, поверил и съездил в Германию на старости лет.
История шестая. Про Ленинград.
В Берлине есть Исторический музей на Унтер-ден-Линден. И в музее есть магазин с историческими книгами. Однажды я застряла в этом магазине на целую вечность. Я читала письма немецких солдат с фронта. Особенно запомнилась серия писем одного солдата, который участвовал в осаде Ленинграда. Почти в каждом письме он писал про "Ивана" - так немцы называли русский народ. "Ещё немного, и мы разобьём этого Ивана!" "Иван пока не сдаётся." "Когда же ты сдашься, Иван?" "Ведь им там уже нечего есть. Как же надоела эта зима! Чёртов Иван!"
Но Иван не сдался. Спасибо тебе, Иван.
Как бы ни был сложен мир, как бы ни было сложно наше прошлое, несомненно одно: подвиг наших дедов и прадедов.
Я преклоняюсь. Я помню. Я горжусь.
Ваша Ксения Шашкова
Я в Телеграме:
Канал о переводе и языках - https://t.me/vinegretdushi
Канал для изучения немецкого - https://t.me/alles_klar