«Он обвёл просторы зачарованным взглядом. Причмокнул, от избытка ощущений, и выдохнул: «В тютельку!» Я покрутила башкой и протянула: «Ну… Наверное. Тебе — про «тютельки». Видней!»
До итогового резюме, мы обошли весь мини-отель. Он — «направляющим и организовывающим». Я — «королевой Пиночета». Куплена недвижимость была совсем недавно. И, собственно, менять-то там ничего и не надо было. А надо было — подать! Вкус у меня — «дар богов!» А чуйка — на места, заветные — собака Баскервилей отдыхает! И главное, вкус этот имеет свойство расширять границы дозволенного. То есть, сама я, к примеру, в этой «лачуге должника» жить не стану. Не по чину. А вот услышать — кому здесь не «на Руси» жить будет хорошо. Хоть, месяцок! Хоть недельку... Это — запросто! Да ещё, увижу каким образом сместить акценты. Чтобы. И богатею, «увидевши, энти шедевры» приспичило вспомнить небогатые молодости. И средней прослойке — коя, в таком и во все времена живёт — встряло попробовать. Так, да не так! И накопившим, на семидневку чудесной жизни. Не только зашло пребывание барское. Но сподвигло усерднее работать. Дабы, такую житуху себе «на постоянку» и выписать!
В смысле местных «акцентов» была одна закавыка. Не сместишь. Большой бревенчатый дом — ранчо, в полный рост! И всё в нём — одиозно фермерское, пейзански массивное, нарочито роскошное. Избыточное, другими словами. В — хана скольких, без изъятия! — аспектах. А Пиночет мой, лишние траты не принимает сердцем. И не укладываются они в его зафинансированной голове правильно, рядком. Как он любит. Значит. Стоило ударить аргументом — в сторону покупки и дальнейшего несемейного пользования — верно и локально. Простимулировав, выше означенные «точки», приятным темпом и тоном. Что я и сделала, когда отловила сие творение забугорного архитектора, прихотливого декоратора и больших денег, в своём источнике. И нежно, культурно продавить покупку оказалось не таким уж и сложным делом. В перерывах между!
Потом, «тиран и деспот» про отель забыл. Но в графе — «куплено, месяц на доводку» — избёнка висеть осталась. Вот за эти тридцать суток мне и предстояло привести её в тот вид. Который и вертикально, хозяином воспримется благожелательно. Сказать, что я сделала гигантский труд. Значит, оскорбить меня навеки! Я сделала невозможный труд. С «эффектом плацебо», который повторить «на ап!» более никому не сподобится.
Я бродила по внеразмерным ванным комнатам, бильярдной, спортзалу, домашнему кинотеатру. Я перебирала в реале. А потом многожды, в воображении, антуражи спален и кухни, гостинной и террас. А приобретённое — идейно! — никак не хотело меняться. Но оставалось статично тяжеловесным и давило на мозг «бабками» и пафосом. И тогда, я принялась сдёргивать понты. Литые канделябры и покрывала тяжёлой тафты, из опочивален. Старинное оружие и картины в дубовых багетах, со стен. Многослойные гардины с бахромой и вазы эпохи Мин, из общественных зон. Кованую мебель поменяла на плетёную и рассовала, в невесомые стеклянные вазочки, сухоцветы. И стало лягчеть! Прям, дышать свободнее и веселее. Процесс пошёл…
Когда я встречала благоверного в аэропорту, он сиял «надраенным тазом». Медным, видимо! Чмокнул меня в загорелое плечо, провёл нежно пальцами по вихрастому затылку. Обнял, покружил. Начал торопить: «Давай, к джипу. Я соскучился…»
Спустя три часа, оставив хозяйскую спальню в полном опьянении, от пылкой встречи. «Владелец пароходов» — босой и обвитый простынёй. Двинул осматривать свежую собственность. Я — едва прикрытая Диана! Шлёпала голыми пятками следом. И услыхав жданное «в тютельку», беспричинно обрадовалась и расслабилась. «И с чего бы мне нервничать?!»
А затем, потянула «простынь» к себе. Возобновить…»