«План был элементарный. Вернуться! Неожиданно и стрёмно! По части, неожиданно, всё было намази. Над стрёмно, стоило поработать. В голове бродили разные аспекты предстоящего. От нищебродско-экономических. До жалостливо-пораженческих. Всё-таки, не каждый день сваливаешь людям на голову такое. А они, не то, что привыкнуть. А даже и осязнуть происходящее не в силах будут. Понимать надо, потрясения какого масштаба. Грядут!
И всё-таки, учитывая неодолимость нашего общего будущего. Уж мне-то, стоило приготовиться поподробнее. Благо, я — в теме. Аудитория всё намечалась бабская, а значит. Внешний вид — наше всё! И я полезла в знакомые точки. Ориентир был — «двадцать лет спустя». Он же — « в каморке, что за актовым залом». Глаз навострила и пошла чесать.
Когда долго носишь что-то определённое. Ясен пень, это приедается. И начинаешь косить по сторонам — чего бы ещё дерзнуть. И дерзаешь! И ещё как! И постепенно, тебя перестают сопрягать с давним стилем. А значит, и с давним характером. Трудиться, чтобы понять какая ты теперь. В других шмотках. Времени и надобности нет. Просто публика очень скоро решает — ты поменялась. Вся. И внутри тож! «Ну, какая-то, теперь. Не важно. Удобоваримая, наверное». И это — весь анамнез. Встречать «по одёжке», иметь «по одёжке», провожать (видимо, в последний путь) тоже «по одёжке». На том и стоим! Не жизнь — сплошное «хали-гали!»
Вот по этим местам и стоило вдарить. И не ущербно — и пользы ради.
«Красиво. Не очень. Нет. Ничё так. Сойдёт. Какое сойдёт? Должно быть — «грудь в крестах». Сойдёт… Придумала тоже…» — монологу не было конца. Стопка «отложенных» товаров росла и мужала. Общая идея уже вызрела и начала наливаться ядами. Скажи мне кто, год казад, что я пожелаю тратить на это время. И деньги. Я бы стукнула подлеца в лоб. Скрученным «глянцем». Однако, теперь я занималась этим. И довольно рьяно. Аж, губы пересохли, от плотоядных облизываний. «Каким ты был. Таким ты и остался…» — припевалось мне отчаянно. Невероятно хотелось, хоть кому-то рассказать про стратегию и тактику. Но, конфиденс не позволял. И я продолжала бубнить: «А вот к этому, мы пришпандорить такую фигню. Фигня, конечно, но вместе будет «шта надо». А тогда ещё и вот так. И ваще, улёт…» Улёт обходился мне недорого. Да и сами по себе вещицы — вполне носибельны. Стала бы я, ради минутного апломба, на ветер нацвалюту пускать.
Позвонила Мирка. Я отшила её — «некогда, потом». Но стало ясно, через полчаса нарисуется. И я ускорилась. Выделив всего один look, обосновала его. Проверила по всем пунктикам. Кивнула — «отличный, ппплан!» И отправила заказ.
Не обманув, подруга позвонила в дверь, когда я уже закрыла ноут. И даже разворачивала чаи, на кухне. Расположились; о том, о сём. В глазах Мириных чертенята пляшут. А любопытство мозг жмёт. Я молчу. Намекать начала — «что, мол, нового… в жизни… и вообще!» Я о работе, масках, пиллинге, краске для седин. Разочарована. Это всё она и так знает. Попросила добавки, льёт в себя через силу. Ждёт, когда мне ломаться надоест. Баба ж, ведь! И я — баба! А как одна баба, другой бабе заветное не скажет? Верно, никак! А я дуру включила. И ни шагу назад! Она уж и про тренера по фитнесу, проговорилась. Типа, перестал влюблённые взгляды бросать. Так, коню ясно! У него ж, таких кобыл, полный зал. Один контакт — есть контакт! И дальше! Так я, опять молчу. Взгляд в окна отвела. Птиц наблюдаю.
Мирка разъерепенилась, губищи силиконовые надула. Куда больше! И засобиралась домой. Впустую сбегала.
В двери её подпихиваю, сумку в руки сую. Улыбаюсь, как члену делегации. Она уже обиженно топочет по ступеням. Я в спину: «Не злись, «миру мир!» Что нового — ты первая узнаешь. Обещаю. Тебе понравится!»
И захлопываясь: «Как же! Понравится! Тебя удар, родная, хватит! Рот распахнёшь и скажешь — «ёлы-палы!» А я соглашусь — «опаньки!»
И потирая руки, снова за комп. Стрижку подбирать!»