Если вы творческий человек, то, наверняка, сталкивались с состоянием, когда весь мир дерьмо и вам в нем нет места. У всех нормальных людей (ваших бывших одноклассников, знакомых, людей из Фейсбука) есть достойная работа, а у вас нет. Они ходят в офис, покупают квартиры, ездят на Бали, делают что-то, до чего вам далеко. Вы ведь творческий тип и в основном работаете на фрилансе. Вы перебиваетесь заказам и вроде все неплохо идет, пока вы не попадаете в тяжелую депрессию. Это происходит не сразу, не случайно. Это результат многих многих дней внутреннего дискомфорта. Попыток уйти от себя, прикрыть оправданием свои страхи. Ты вроде борешься, но все идет не так. Вроде пытаешься, но везде отказ. После череды неудач что-то внутри ломается, ты остаешься один-на-один со своим одиночеством. Творческим и профессиональным. Никто не может тебе помочь и ты сам должен с этим справляться. Ты создаешь видимость жизни, ходишь, ешь, пьешь. Встаешь по утрам, ходишь на работу. Иногда у тебя получается спать. Иногда не очень. В груди образовалась дыра, которая засасывает в себя все хорошее, что у тебя когда-либо было. Босс тобой явно недоволен, потому что из хорошего сотрудника ты превращаешься в унылое говно, которое срывает сроки. Ты не планируешь в этом разбираться, помогать себе. Ты уже сдался. Самая большая гадость на планете — это ты. Неудачник. Дуралей. Растяпа. Надо было идти на экономиста. Или юриста. Была бы нормальная работа. Всё как у людей. Не наступала бы депрессия, что уж говорить о творческих кризисах. Тут наступает вторая фаза. Ты уже не можешь спать. Не понимаешь, зачем есть такому, как ты, ведь все в жизни уже кончено. В творчестве ты не достиг нифига и нормальной работы у тебя нет. Эйчары смотрят на тебя предвзято, не понимая, почему ты решил сменить креатив на работу с документами. И никто не может тебе помочь. Что бывает на третьем этапе я не будут рассказывать. Думаю, вы и так об этом знаете. Вот что происходит с человеком, потерявшим теряет веру в себя. А может, этой веры вообще у него никогда не было? И он просто выживал, пытаясь до последней минуты делать то, что ему нравилось? Я думаю, это состояние свойственно не только творческим профессиям. Это глобальный вопрос для всех, кто хочет понять зачем он здесь. И почему испытывает такий дикий дискомфорт в своей душе, но не знает, как его преодолевать.
Я часто читала о том, через какие дебри проходили писатели, прежде чем начать писать. Уже не говорю об издании книги. Они работали водителями, официантами, продавали газеты, попкорн, работали страховыми агентами и коммивояжерами. Даже улицы убирали, что уж там. Но талант все равно стремился наружу. Он раздирал изнутри и не отпускал, пока писатель не садился за стол и не начинал писать. Мне кажется, Рэй Брэдбери максимально ярко показал это состояние в своей книги “Дзен в искусстве написания книг”: “Если не будешь писать каждый день, яд постепенно накопится, и ты начнешь умирать, или безумствовать, или и то и другое”. Для пущей убедительности автор описал внутреннюю боль, которая мало с чем сопоставима: “За время разъездов я понял, что если не пишу один день, мне становится не по себе. Два дня — и меня начинает трясти. Три — и я близок к безумию. Четыре — и меня корежит, как свинью при поносе. Один час за пишущей машинкой бодрит мгновенно”. Про тех, кто не пишет несколько лет, лучше вообще молчать. Я вам как-нибудь об этом расскажу без предвзятой жалости к себе. А пока я притворялась. Делала вид, что это не про меня. У меня дела хорошо идут в офисе. Вот, видите, даже костюмчик есть. И деловая сумка. А тем временем кто-то писал. По вечерам. По утрам. В промежутках между работой, в обеденном перерыве. Зажигал ночью свет и строчил в присутствии немого слушателя. Лампы. У лампы, чистого листа и ручки было что-то общее. Они были командой писателя, создающей целый мир. Он разрастался, обрастал новыми пейзажами, лицами, судьбами. Но тут наступало утро. И приходилось снова продавать попкорн. В один прекрасный день кто-то из писателей решал, что нужно изменять жизнь. Бессмысленно пытаться стать писателем, все равно ничего не произойдет. По крайней мере не буду выставлять себя курам на смех, говоря про свою великую идею и жизненное призвание на собеседованиях. Представьте, если бы Толстой так в свое время сказал и ничего бы не написал? Мне кажется, это эгоизм. Нежелание преодолевать себя. Лень. Я считала, что не на творческом пути будет меньше трудностей. Как бы не так. Ты справляешься со своей работой, которую более-менее умеешь выполнять, но большую часть энергии тратишь на то, чтобы задушить собаку Баскервилей, которая душераздирающе воет у тебя внутри (вспоминаем про свинью и понос). Внутри у меня цунами, но я буду делать вид, что все зашибись. Улыбаюсь, прилично играю. Так появляется невроз. Но тогда я не знала, как это называется. Изнутри меня просто рвало на части.
Многие говорят, что если ты любишь писать, то ничто тебя не остановит. Ты будешь писать везде и при любых обстоятельствах, что бы тебе этого не стоило. Эдакий герой. Одна знакомая журналистка мне так и сказала: “Если ты создана для того, чтобы писать, ты будешь писать. Тут никакие отговорки не нужны. Если ты можешь не писать — не пиши”. Хороший был совет для человека с комплексом неполноценности? гиперответственностью и заниженной самооценкой. Пытаясь компенсировать ее я сказала себе, что включив силу воли на максимум, переучусь на другую специальность, на какого-нибудь бухгалтера, чтобы мне было больнее. Максимально обезличенного и невзрачного. Задушу писаку. Это я могу. На тот момент я не знала, что руководствовалась когнитивными искажениями (таких слов я набралась только через несколько лет после описываемых событий, из книг по психотерапии), которые я могу изменить. У меня ума хватило обратиться к психотерапевту только через несколько лет. Страданий, депрессии, неврозов. Тот еще мазохист. Предпочитала сложные пути.
Мораль моей статьи проста: если мы душим свои таланты, то подавляем свою подлинную сущность, это приводит к депрессиям. Менеджер ли вы, креативщик или стратег, дизайнер, фотограф, программист, давайте поможем друг другу. Внесем в нашу жизнь позитив. Поддержим друг друга и скажем: “Я так тебя понимаю, брат. Сам был в таком же дерьме. Это проходит. А ты молодец”. И тогда вы подарите кому-то надежду, польете росток веры. Во что он вырастет, зависит от нас. Но, по крайней мере, он прорастет.