22 июня 2014 года она встречала в Севастополе.
Руководство областной ветеранской организации поначалу опасалось, выдержит ли её здоровье сложный перелёт из Оренбурга через Москву, через Ростов - в Крым? В наш Крым, только что вернувшийся в родную гавань.
Но Антонина Григорьевна Буяновская сказала, как отрезала:
- Не бойтесь, не развалюсь. Мне, голубчики, уже девяносто первый год пошёл. Последние 23 я ждала этот день. Раз дождалась, значит, полечу.
Перечить ветерану отечественной контрразведки никто не стал. И она вернулась в то время и место, откуда уходила летом 1941-го в действующую армию.
***
Точнее говоря, уходила Тоня из Симферополя. В июне окончила школу, и сразу - война.
Месяц обивала пороги военкомата, райкома. Доказывала, что тоже может служить в действующей армии. Взрослые солидные люди не знали, как отвязаться от маленькой хрупкой девчушки с железным характером.
Родители просили, не лезть во взрослые дела. Но она возмущалась, дескать, я же комсомолка. Значит, должна родину защищать. Это так просто.
В конце концов, добилась разрешения на зачисление в штаб только ещё формировавшейся в Крыму 51-й армии работником военной цензуры. Кадровики закрыли глаза на то, что 18 ей должно было исполниться осенью.
Счастливая Тоня первым делом побежала к своей лучшей подруге Розе Баранчик, которая тоже хотела воевать вместе с ней. Но не стала добиваться этого так, как Тоня.
В культурной еврейской семье Розы порыв Тони не оценили. Мама увещевала обеих девушек:
- Ну, зачем вам на войну? Это занятие для взрослых мужчин. Какой толк в армии от двух глупых девчонок? К тому же вас там могут просто убить.
Тоня попыталась объяснить, что, даже работая военными цензорами, они уже заменят пару парней, которые пойдут на передовую. Но за маму вступилась старшая сестра Розы, которая ждала ребёнка и тихонько шила для него маленькую распашонку.
- Мужчин никто не заменит, - говорила она, поглаживая свой круглый живот. – А у нас, женщин, совсем другое предназначение. Мы не должны воевать.
В действующую армию Тоня ушла одна.
Вместе со всеми отступала. Чудом выбралась живой из Аджимушкайских каменоломен. Трижды переправлялась через Керченский пролив.
Прошла до Сталинграда. В Крым возвращалась через Ворошиловград и Краснодон.
Дослужилась до должности сотрудника спецчасти по работе с секретными документами в отделе контрразведки 51-й армии. Была носителем гостайны. Как осталась жива после всех пройденных ею перипетий, сама не могла понять. Как видно, берегла её судьба и бойцы, понимавшие, за какие секреты отвечает эта хрупкая девочка с железным характером.
Ей не раз по службе приходилось фиксировать зверства фашистов. Массовые расстрелы мирных граждан – в посёлке Багерово под Керчью. Или - в Краснодоне, где из шахт извлекали тела замученных молодогвардейцев.
В первых числах мая 1944-го, вернувшись в родной Симферополь, Тоня получила приказ зафиксировать факт массовых захоронений своих земляков, убитых немцами три года назад, ещё осенью 1941-го.
В том страшном рве под Симферополем она нашла свою лучшую подругу Розу. И вместе с ней – всю её семью.
Свидетели рассказывали, как вступившие в город немецкие войска приказали еврейскому населению собраться в определённый день и час якобы для переселения в гетто. С собой брать только самое ценное. Потом отбирали у прибывших на место сбора золотые вещи и вывозили на расстрел. Всех без исключения: стариков, детей, беременных женщин.
Рядом с Розой лежала её сестра, зажав в руке ту самую недошитую распашонку.
Тоня потом корила себя за то, что не уговорила подругу пойти вместе с ней на службу в армию. Да, подвергнуть себя смертельной опасности. Но, возможно, всё-таки остаться живой.
А кроме того, по всему выходило, что на той страшной войне, помимо сильных мужчин, могли очень пригодиться и молоденькие девчонки.