«Я — маленькая девочка. И хожу в музыкальную школу…
Подружки прыгают через скакалочки, играют в «классики». Носятся и колбасятся на улице, в любую погоду и сезон. Шьют куклам дурацкие наряды, гоняют с мальчишками мяч. Катаются на велосипедах — сколько влезет. Я сижу за пианино. Сначала — по часу в день, потом — по два, далее — без остановок. Росточку граммуличного, плечики узкие, ручки тонкие, пальчики прозрачные. Лицом — снятое молоко.
Преподавательница музыки в детском саду сказала, что у меня способности. Может даже, талант. Учить надо! Мать воодушевляется и принимает меры. Она. Они. С отцом. Уже — начальники. Большие. Губернского уровня. Принимать верные решения — их прямая и святая обязанность! Начальственные рефлексы беспрепятственно распространяются на всю округу. На меня, особенно!.. В музыкалку меня берут «на ура». «Идеальный слух!» — говорят. И сначала, советуют отдать «на скрипку». Но скрипка не приживается в маменькиных мечтах. И она покупает фортепиано. Новое, «Калужанка». В рассрочку. На сто лет.
Следующие семь лет ежечасно. А потом долго, очень долго. До полной тематической исчерпанности и усталости говорящей. Я буду слышать про то, во сколько семейному бюджету обходится(лся) грядущая «гордость страны». Двадцать три рубля в месяц! И это — только сама школа. Про кредит я умолкаю. Мне сообщают это со значением. И не без умысла. Чтобы прочие мои фантазии и желания — надо полагать! — скукожились и «приказали долго жить». Они — так и делают. И всё золотое детство я мечтаю только об одном. Чтобы когда-нибудь нотация и муштра закончились.
Мне будет девяносто. Я забуду всё! Геолокацию туалета, название городов и собственное имя. Но «двадцать три рубля». Я буду помнить костным мозгом.
Маленькие чёрные птички на нотных проводках выбивают из меня вселенское послушание. Под гнётом укоризненного взгляда матери — «это же — пятая часть моей зарплаты!..» — я тружусь, за сверкающим полированными плоскостями, инструментарием. Не покладая рук! А ведь ещё, и общеобразовательная! Где тоже, ударить в грязь — хоть чем-то! — нельзя. А я, и не ударяю! А даже напротив, радую, сколь могу. Но это — так трудно! Когда тебе — семь. Девять, одиннадцать, тринадцать… И все небольшие силы уходят, чтобы мама-папа не огорчались.
Они строят «светлое будущее» — в масштабе всей страны. Я живу в прохладном настоящем. В масштабе своего робкого сердца. Мы катастрофически не совпадаем. Немного больше родительского тепла. Немного чаще материнского внимания. Пообильнее замечать и хвалить успехи. Поощрять. Обязательно поощрять. Пусть мелким, незначительным. Но приятным. И вырастет новый пианистический гений. Но нет. Страна важнее!..
Я не начну — Слава Господу! — ненавидеть музыку. Моя учительница окажется человеколюбива и высокопрофессиональна. Она станет одобрять меня и тихохонько подталкивать к усердиям и терпению. А мне достанет воли и характера внимать её заботе. И расти над собой! И я, буду неизменно участвовать, выигрывать, занимать, побеждать. На конкурсах, экзаменах и концертах. А она будет гордиться мною. Мы — славно поработаем!..
Я — маленькая девочка. И хожу, хожу,.. хожу,….. хожу……»
«Я — маленькая девочка. И хожу в музыкальную школу…
Подружки прыгают через скакалочки, играют в «классики». Носятся и колбасятся на улице, в любую погоду и сезон. Шьют куклам дурацкие наряды, гоняют с мальчишками мяч. Катаются на велосипедах — сколько влезет. Я сижу за пианино. Сначала — по часу в день, потом — по два, далее — без остановок. Росточку граммуличного, плечики узкие, ручки тонкие, пальчики прозрачные. Лицом — снятое молоко.
Преподавательница музыки в детском саду сказала, что у меня способности. Может даже, талант. Учить надо! Мать воодушевляется и принимает меры. Она. Они. С отцом. Уже — начальники. Большие. Губернского уровня. Принимать верные решения — их прямая и святая обязанность! Начальственные рефлексы беспрепятственно распространяются на всю округу. На меня, особенно!.. В музыкалку меня берут «на ура». «Идеальный слух!» — говорят. И сначала, советуют отдать «на скрипку». Но скрипка не приживается в маменькиных мечтах. И она покупает фортепиано. Новое, «Калужанка». В рассрочку. На сто лет.
Следующие семь лет ежечасно. А потом долго, очень долго. До полной тематической исчерпанности и усталости говорящей. Я буду слышать про то, во сколько семейному бюджету обходится(лся) грядущая «гордость страны». Двадцать три рубля в месяц! И это — только сама школа. Про кредит я умолкаю. Мне сообщают это со значением. И не без умысла. Чтобы прочие мои фантазии и желания — надо полагать! — скукожились и «приказали долго жить». Они — так и делают. И всё золотое детство я мечтаю только об одном. Чтобы когда-нибудь нотация и муштра закончились.
Мне будет девяносто. Я забуду всё! Геолокацию туалета, название городов и собственное имя. Но «двадцать три рубля». Я буду помнить костным мозгом.
Маленькие чёрные птички на нотных проводках выбивают из меня вселенское послушание. Под гнётом укоризненного взгляда матери — «это же — пятая часть моей зарплаты!..» — я тружусь, за сверкающим полированными плоскостями, инструментарием. Не покладая рук! А ведь ещё, и общеобразовательная! Где тоже, ударить в грязь — хоть чем-то! — нельзя. А я, и не ударяю! А даже напротив, радую, сколь могу. Но это — так трудно! Когда тебе — семь. Девять, одиннадцать, тринадцать… И все небольшие силы уходят, чтобы мама-папа не огорчались.
Они строят «светлое будущее» — в масштабе всей страны. Я живу в прохладном настоящем. В масштабе своего робкого сердца. Мы катастрофически не совпадаем. Немного больше родительского тепла. Немного чаще материнского внимания. Пообильнее замечать и хвалить успехи. Поощрять. Обязательно поощрять. Пусть мелким, незначительным. Но приятным. И вырастет новый пианистический гений. Но нет. Страна важнее!..
Я не начну — Слава Господу! — ненавидеть музыку. Моя учительница окажется человеколюбива и высокопрофессиональна. Она станет одобрять меня и тихохонько подталкивать к усердиям и терпению. А мне достанет воли и характера внимать её заботе. И расти над собой! И я, буду неизменно участвовать, выигрывать, занимать, побеждать. На конкурсах, экзаменах и концертах. А она будет гордиться мною. Мы — славно поработаем!..
Я — маленькая девочка. И хожу, хожу,.. хожу,….. хожу……»