На Пасху я устаю. Часто и сильно. Много времени провожу в храме. Не высыпаюсь. К концу дня чувствую себя как выжатый лимон. Это нормально. Когда ты только и делаешь, что курсируешь между домом и храмом, нормально всё. Но эту Пасху я запомню надолго.
Так получается, что православную Пасху я встречаю лучше всего в Риге. В России моих родственников хватает максимум на освящение яичек и просмотр ночного богослужения по телевизору. Я поддаюсь общему влиянию. Не хочу отрываться от семьи. Боюсь ходить одна по ночному городу. В результате остаюсь дома, и праздник проходит у меня смазано. В Риге – всё иначе.
Православный храм – близко. Кругом – одни знакомые. Даже если я не знаю человека по имени, то в лицо знаю точно. И меня знают. Когда годами ходишь в один и тот же храм, сложно не примелькаться. С одной стороны, это – хорошо: нет ни страха, ни того чувства неловкости, которое меня периодически посещает в России. Приходишь на литургию и можешь полностью раствориться в молитве. С другой стороны: до молитвы ли, когда тебя все знают, и ты всем нужна?
Часть1. Белые хризантемы
Заканчивается чтение «Апостола». Ко мне подходит одна из прислужниц/уборщиц. Возможно, главная. За местными карьерами я не слежу. Моя основная задача: вовремя приходить на литургию и не слишком отвлекаться мыслями на земное, пока не закроются Царские врата. Рядом со мной стоит высокая девушка. Прислужница смотрит на нас и просит помочь. Я с радостью соглашаюсь. Девушка согласно кивает. Выслушав инструкцию – перенести стоящие вокруг Плащаницы вазы с белыми хризантемами на ведущие в алтарь ступени, начинаю думать, как быстро и правильно всё организовать. Высокая девушка волнуется. Называю ей своё имя, чтобы получить в ответ её. Пытаюсь вспомнить, давно ли я её знаю, но на ум приходит только одно: не очень. Возможно, она недавно начала ходить к нам. Возможно, она недавно начала ходить в храм… Получается, что она мне – не помощница. Всё надо делать самой. Выискиваю глазами в толпе знакомых прихожанок. Быстро организовываю женщин на разбор правой половины хризантем. За собой оставляю контроль над левой. Стараюсь подобрать женщин так, чтобы на каждую пришлось по одной вазе. Помню, что всё надо делать быстро. В тот момент, когда в храме гаснет свет, время слишком стремительно летит в сторону полуночи…
И, конечно, в этой полутьме не обходится без эксцессов. На предпоследней ступеньке у одной из дам возникает проблема: пышные белые шапки цветов упираются в вышестоящие хризантемы, ваза начинает заваливаться на бок, женщина ставит её на последнюю ступеньку – туда, где должны стоять мои цветы! Поставить их на пол – я не могу. Будет асимметрия. Не красиво. Не правильно. Не празднично. И ещё получится, что я не выполнила данное мне поручение, что было бы довольно странно: в православном храме, как в армии, послушания принято выполнять беспрекословно, даже если они кажутся невыполнимыми. Господь помогает! Падаю на колени. Начинаю приводить цветы в порядок. Всё встаёт на свои места. Выползая из-под хризантем, натыкаюсь макушкой на мужские ноги. Вот ни раньше – ни позже: нужно обязательно приложиться к иконе, пока мы тут все снуём. Ладно, проехали.
Часть 2. Красная свеча
Предлагаю моей новой знакомой занять правильное место, чтобы оказаться поближе к батюшке, открывающему Пасхальный крестный ход. На часах 23.57. Прихожане зажигают свечи. Готовятся. Достаю свою свечу и я. Красную, с жизнеутверждающей надписью «Христос, Воскресе!». Девушка смотрит на всех нас и зачарованно выдыхает: «Наверно надо было свечу купить?». «Надо», - согласно киваю я и понимаю, что не успеет она уже этого: элементарно не пройдёт сквозь плотно сомкнутую толпу к свечной лавке. Протягиваю ей свою свечку. Девушка испуганно спрашивает: «А как же Вы?». «У меня ещё есть», - отвечаю я, решив, что та, третья, лишняя свечка, которую я купила вечером, очевидно, и была предназначена для этой вот девушки. Так всегда бывает: делаешь что-то вопреки логике (ну, не нужна мне была третья свеча, а две брать было как-то не комильфо), но потом всё встаёт на свои места. Особенно в храме.
Часть 3. Разбитая коленка
Если вы спросите меня, с чего начинается Пасхальный крестный ход, я, скорее всего, не отвечу. Объективно. Слишком эмоционально я воспринимаю тот момент, когда понимаю, что всё – можно радостно выдохнуть от того, что «восстал Господь, умертвивый смерть», и с лёгкой душой устремиться вслед за всеми в этом бесконечном потоке жизни!
На ступеньках я стараюсь быть внимательной. Ближе к земле – расслабляюсь. Какая может быть опасность, когда вокруг тебя люди, радостно поблёскивающие в темноте свечи и… свежий ветер, которого так не хватало днём, когда солнце раскаляло термометр до +30? Оказывается, даже на Пасху может быть всё!
Резкий порыв воздуха. Мгновенно потухшие свечи. Кромешная тьма на том участке пути, который расположен вдали от придорожных фонарей. Незнакомая, как выясняется, местность…
Спеша зажечь свечку, устремляюсь вперёд. Цепляюсь за что-то ногой. Получаю реальные крылья и, на миг взлетев над землёй, дельфином ныряю в ещё большую тьму, заканчивающуюся чем-то тёмным и твёрдым. Мне не страшно. Я только понимаю, что туда мне пока ещё не надо. Выставляю вперёд себя руки. Чувствую сильную боль в правой коленке. Слышу вокруг себя испуганные возгласы. Кто-то тянется ко мне, но, я так быстро встаю сама, что не успеваю ощутить ни одного прикосновения. «Как темно» - говорят вокруг. «Вы в порядке?» - говорят мне. «Да Вы не волнуйтесь. Я уже привыкла» - отвечаю бодро, хотя сама уже в это не верю.
Остальное я помню смутно. Когда мы возвращаемся в храм, я быстро сворачиваю в сторону туалета. «Стреляю» чистую тряпку у одной из уборщиц. Две чистые тряпки. Она даёт их мне, заметив сочащуюся из коленки кровь. Очень удобно, поскольку кровь течёт даже из ладоней. Полчаса я отмываюсь от грязи и ничего не соображаю. Кто-то открывает для меня дверь в основное пространство, так что праздничную литургию я, можно сказать, не пропускаю. К тому же, мне, находящейся под клиросом (он у нас в задней части храма, в виде балкона), лучше всего слышно все пасхальные песнопения.
Рядом с раковиной стоит стул. Очень предусмотрительно. Так что, когда я отхожу от шока, сразу же плюхаюсь на него и какое-то время сижу, думая, что дальше? Самое интересное, что ответ у меня один – остаться.
В этом вопросе я – принципиальна. Я так долго ждала Пасху, что готова встречать её в любом виде! Да, я уже не могу касаться белых хризантем и красных свечей (любые кровоточащие раны и порезы – это чёткий запрет на прикосновения к святыням), но я могу петь вместе со всеми «Христос Воскресе!», вкладывая в этот радостный возглас и всю свою боль, и всю свою радость от того, что жива и буду жить вечно!
Всегда рада новым друзьям! Подписывайтесь! И, конечно же, не забывайте ставить лайки!