Наш путь домой пролегал через подземный переход. В девяностые всё казалось серым и убогим. Казалось ли? Скорее так оно и было. Во всяком случае, то время до сих пор мне вспоминается тёмным пятном. Подземный же переход был не просто сер и убог, он был похож на чёрную дыру, о которой в то время часто говорили по телевизору и которой пугали. Пугала не сама дыра, а неотвратимость и неминуемость всепоглощения. От чёрной дыры подземный переход отличала только одна особенность - из неё имелся выход, других отличий я не видела.
Крепко удерживая в руке маленькую ладошку своей дочери, я торопилась проскочить это дурнопахнущее место, где вдоль стен тёрлись различные маргинальный личности, коих в то время было чуть ли не больше, чем нормальных людей. Расстояние небольшое, всего каких-нибудь сто метров, и уже вот брезжит слабый свет в конце тоннеля, но именно в этот момент от стены отделяется фигура цыганки. Одной рукой удерживая грязный свёрток с ребёнком, она требовательно протягивает ко мне руку за милостыней.
Времена тяжёлые. Зарплату мне и мужу не платят по полгода. Живём на съёмной квартире, в пору самим милостыню просить и я... отвернувшись, быстро прохожу мимо. Вдруг моя пятилетняя дочь останавливается, как вкопанная и начинает меня отчитывать за то, что я не дала цыганке денег. Я ответила, что эта женщина может пойти зарабатывать так же, как я. На что дочь сказала, что мне повезло — у меня есть работа, а у цыганки нет, и попросила отдать той деньги, которые я трачу ей на конфеты. Честно признаюсь, тогда мне стало стыдно. И с тех пор каждый раз, когда я прохожу мимо просящего, мне всегда становится стыдно.
