На улице было холодно и промозгло. Я шел домой, особенно не торопясь. В те времена я снимал квартиру один, и пустота комфортабельного жилья по вечерам давила также, как давила бы пустота не-комфортабельного.
Завернув в магазинчик, я набрал несколько банок выпивки. Что ж, это мне нужно, ведь я совсем один. Так я тогда рассуждал.
Прямо передо мной во дворе дома остановилась машина. Дверь открылась, выпустив клубы сигаретного дыма и чужие, противные звуки голоса.
-- Пошла отсюда!
На тротуар выскочила, почти вывалилась девушка. Мне запомнились покрасневшие от холода ноги без колготок. А туфли черные, несовместимо как-то, туфли же черные, закрытые, такой контраст с голыми, озябшими ногами.
Она боязливо отпрыгнула от авто, благоразумно потупив глаза и одергивая куртку из дешевого кожзама. Она не заметила, что из сумки вывалилось портмоне. У неё было свежее ещё лицо, наивное какое-то, будто удивленное. Лицо жертвы, я бы так сказал.
Род занятий этой девушки не оставлял сомнений.
-- Вам помочь?, - сказал я, подавая девушке портмоне. В тот вечер я не хотел оставаться один. И такой подарок от разбухшего от людей и событий города мне был по душе. - Сколько сегодня?
-- Пятьдесят долларов, - не глядя в глаза, сказала девушка.
Её звали Алёна. Она говорила мало, не чванилась и, кажется, особо не верила в свою хоть какую-то привлекательность. Наученными неестественными движениями и ухватками она флиртовала, будто в этом была хоть какая-то необходимость, учитывая ситуацию. Она послушно пошла и за мной тоже, как несколькими часами ранее пошла за теми ребятами в машине. Я мельком представил, как она по-детски испуганно смотрела и на тех людей тоже. А потом забил.
Назову её дочерью этого города. Сочетание наивности и этого рода занятий возможно в самом начале, далее стирается начисто, оставляю, может быть, гримасу. Она ушла рано утром, чтобы не потревожить и не помешать. Я редко её вспоминал.
Подписывайтесь на мой канал!