Теперь уже никак не узнать, когда люди впервые распробовали мёд, но подслащивать свою жизнь им понравилось. Но мёда было мало! Не то, чтобы пчёл не хватало, но пойди, найди, где они мёд прячут, и попробуй у них его отнять. А культурное разведение пчёл – это уже позднее изобретение.
Люди стали искать другие способы получения сладости.
Мир в поисках сахара
В Индии сахар добывали из сока тростника, который варили до образования кристаллов. Даже само слово «сахар», известное всем языкам, произошло от санскритского «саркара» – «медовый», «сладкий».
В других местах использовали другие растения: в Китае сорго, в Египте бобы. Известны попытки получения сахара из пальмового, кленового и берёзового сока и даже из корней пастернака и петрушки. Но выход продукта был крайне маленький.
А вот европейцы аж до самых Крестовых войн сахара не знали вовсе, что странно, поскольку Великий шёлковый путь уже вовсю функционировал и торговцы передвигали по всей Евразии массы товаров.
Когда крестоносцы оказались на территории Византийской империи, в Сирии и Палестине, и попробовали тамошний сахар, о нём быстро узнали люди всей Европы. Начиная с XIII века, активные люди начали устраивать плантации сахарного тростника на островах Средиземного моря, на юге Италии и Франции. Урожайность в этих не очень жарких местах была ниже, чем в Индии, так удивительно ли, что сахар в виде пудры или сахарных голов продавали аптекари, причём очень дорого.
Спрос на сахар был огромный, и ради него – а отнюдь не ради золота, были организованы морские плавания сначала вдоль побережий Африки, а потом и через океан. Путь к «сахарной» Индии искали Васко да Гама и Колумб.
Вторым важнейшим «товаром» стали пряности, а третьим – рабы из Африки, которые обрабатывали сахарные плантации европейских захватчиков.
В считанные годы после освоения океанических дорог тростник уже культивировали к югу и западу от Европы: португальцы в Бразилии после 1520 года, тогда же испанцы – а именно Фернандо Кортес, в Мексике. В 1533-м Франсиско Пизарро уже облизывал первую сахарную голову в Перу.
В течение следующих ста лет начали выращивать тростник французы на Мартинике и Гваделупе, на Маврикии и острове Бурбон (Реюньон), и англичане на острове Барбадос. В 1676 году с Барбадоса в Англию ежегодно уходило четыреста судов, вёзших по 150 тонн сахара каждое!
На территории нынешних США сахарный тростник впервые пошёл в рост в 1751 году, а в 1795-м промышленное производство сахара началось из тростника, завезённого с Гаити.
Всё новые покорители пространств везли рассаду во всё новые места, и покоряли туземные народы ради того, чтобы они трудом своим обеспечивали сахаром Европу. Когда тростником засадили острова Индонезии, Формозу, Филиппины и Гавайи – круг замкнулся. Сахарный тростник сажали уже по всему «шарику», от Индии до Индии. Из колоний европейских стран – а Европа была основным потребителем мирового сахара, корабли везли или сахар, или тростник. Во всех крупных европейских портах были построены сахарные заводы. А потом… А потом пришёл Наполеон.
Война меняет сахарную технологию
Накануне своей Великой революции Франция была ведущим европейским поставщиком сахара. Тростник французы получали в основном с Антильских островов, а готовый продукт отправляли на север: в Голландию, Германию и Скандинавию. При этом Франция сама была крупнейшим потребителем сахара – так, в роковом 1789 году его тут съели около 80 тысяч тонн. Не случайно же Франция сумела стать законодателем кондитерской моды!
Но грянула революция, начались международные конфликты, вроде войны с Великобританией, и французская сахарная промышленность оказалась парализованной. Ведь сырьё везли морем, а там владычествовал английский флот! На внутреннем рынке предложение сахара упало, его цена в 1795 году уже в десять раз превышала цены кануна революции. Затем Наполеон учредил Континентальный Блок, который закрыл английской торговле все континентальные порты, и дефицит тростникового сахара стал тотальным: в 1808 году он из торгового оборота окончательно исчез.
В этот момент, в ответ на тотальные санкции, должна была сработать опора на собственные силы. Наконец-то сыграл свою роль тот факт, что в предшествующие годы европейские учёные продолжали вести поиск нового сырья для производства сахара.
Полувеком ранее такими поисками занимался немецкий химик Андреас Маргграф. Он перепробовал много растений, и выбрал свёклу. Но его доклад, направленный Берлинской Академии Наук, отнюдь не вызвал восторгов, да и трактат, изданный в 1747 году, был встречен прохладно. Понятно, почему: сегодня из свёклы извлекают до 17-18 % сахара при сахаристости лучших сортов 20-22%, а свёкла, с которой экспериментировал Маргграф, имела не более 1% сахара. Если бы тогда уже придумали Шнобелевскую премию, то дали бы её, конечно, ему.
Но научная мысль не стояла на месте. За 1796-1802 годы последователь Маргграфа Ф. Ахард добился увеличения сахаристости свёклы в пять раз, и хотя это тоже было не Бог весть что, всё же в новых политических условиях идея оказалась востребованной. Ахард обратился к прусскому королю Фридриху Вильгельму, и тот проявил внимание к инновации учёного. В 1799-м при личной встрече Ахард продемонстрировал монарху образец своей продукции – сахарную голову, и просил предоставить ему как изобретателю эксклюзивное право десять лет производить сахар из свёклы. Разрешение и необходимые средства были получены, и в 1801 году Ахард построил первый в мире свёклосахарный завод в Кунерне (Нижняя Силезия, ныне территория Польши).
Торговцы тростниковым сахаром не желали терпеть конкурента, и учёного начала шельмовать пресса; в ход пошли клевета и насмешки. Ахард удостоился карикатур и фельетонов. Он проявил твёрдость, и тогда его решили подкупить, причём предложили немалые суммы: сначала 50 тысяч, а затем 200 тысяч талеров. Но, несмотря на свои серьёзные финансовые проблемы, Ахард оказался неподкупным.
Тем временем нарастали «сахарные» трудности Франции. Наполеон, зная, что в Германии уже производят сахар из свёклы, своим императорским указом поощрил развитие свекловодства и строительство сахарных заводов во Франции. А вслед за Францией к свёкле потянулись и другие страны Европы.
Такова роль войн в истории! Крестовые войны «подарили» Европе тростниковый сахар, наполеоновские – свековичный.
А у Ахарда дела шли не очень хорошо. В 1808 году сгорел его завод в Кунерне, и что забавно – из-за войны с Наполеоном. В конце концов, Ахард умер в глубокой бедности, кстати, как и его предшественник, Маргграф...
В 1850 году в Европе работало уже 1024 свёклосахарных завода.
Русский сахар
До Петра I сахар на столах русских вельмож был только европейского производства. В 1718 году по указу императора в Санкт-Петербурге построили первый отечественный завод, работавший на тростнике с Карибских островов. Но ещё долго сахар в России оставался предметом роскоши; простые люди пользовались мёдом.
В конце 1799 года императорская Медицинская коллегия издала монографию «Способ заменять иностранный сахар домашними произведениями»; в это время уже начал свои опыты получения свекловичного сахара Яков Степанович Есипов. В своём подмосковном имении Никольском он, практически не отставая от прусского коллеги Ф. Ахарда, разработал технологию и создал оборудование для переработки свёклы. В 1802-м Есипов на паях с генералом Е.И. Бланкеннагелем построил в селе Алябьеве первый в России завод, выпускавший сахар из свёклы, который вполне мог конкурировать с тростниковым.
С конца 1830-х сахарная промышленность России совершила настоящий рывок, и к 1861 году в Российской Империи насчитывалось уже 399 действующих заводов. Одновременно в результате селекционных работ учёные получили сорта свёклы с сахаристостью в 15-20%.
Огромный вклад в отечественное сахароварение вложили две династий сахарозаводчиков: братья Терещенко владели крупнейшими предприятиями России, Михайловским и Тульским сахарорафинадными заводами, а Боткины производили сахар настолько высокого качества, что его закупали даже европейцы.
К началу ХХ века сахар в России стал продуктом повседневного спроса, купить его мог уже кто угодно. А торговля мёдом пошла на спад. Хорошо ли это? Мёд изначально создан для питания; пчёлы кормят им своих пчелят. А в сахаре, в отличие от него, нет ни витаминов, ни биологически активных веществ – одни голые калории…
Дмитрий КАЛЮЖНЫЙ.