Краткое содержание предыдущих глав: Таврия - Родина Ефросинии. Там она родилась, там вышла замуж, потом вместе с мужем и маленьким сыном попали по переселению в Предуралье, где смогли наладить обеспеченную жизнь и благодаря труду иметь хорошее хозяйство. Там родилась и дочь, Паша. Но возникшее напряжение с коренным населением вынудило семью Фроси, вместе с другими переселенцами, покинуть этот край. Обратная дорога была для переселенцев очень трудной. Несколько налётов бандитских отрядов кочевников унесли большую часть скота и зерна. По дороге вспыхнула эпидемия чумы и холеры, в результате которой погибли многие переселенцы, в том числе и муж Фроси. Она осталась одна с двумя детьми.
Солнце катилось к закату, когда несколько повозок с людьми и поклажей подъехали к большому селу. Оно простилалось у подножия невысокой горы, на которой остановились путники, и в это время было почти не видно. Влажный, густой туман, изменяющий всё вокруг, обволакивал землю холодом. Осень давно уже вошла в свои права. Не слышно было ни пения птиц, ни дыхания ветра. Далёкое светило погружалось за горизонт.
Повозки остановились, уставшие люди вышли и начали советоваться куда дальше ехать. Устали и лошади, им нужен отдых, а значит, надо искать постоялый двор или проситься на постой к кому-либо. К селу вела крутая дорога вниз, но из-за тумана её не было видно.
- Опасно спускаться по такой дороге, - сказал Тимофей, Фросин племянник, - если бы не туман, то можно было бы… Надо подождать до утра.
Но и оставаться в поле было нельзя. Дети плакали, устали, замёрзли и хотели кушать. Женщины настаивали на том, что надо ехать, ещё одну ночь в холоде под открытым небом им не вынести.
Вдруг, невдалеке послышался звук приближающейся телеги и голос возницы: «Но-о-о!» Телега, запряжённая волами, приближалась, и вот она уже рядом. Удивлённый возница остановился.
- Ого! Что это за цыганский табор?
- Здравствуйте, дядя! – сказала Фрося, которая ближе всех оказалась к телеге, - Мы не цыгане, мы крестьяне, ищем место, где бы нам остановиться на одну ночь.
- Хотим в село проехать, но дорога крутая и незнакомая, в туман по такой боязно спускаться, - сказал подошедший к телеге Тимофей.
- Да, дорога не простая. Там ещё и овраг есть, когда видно, то и ничего, а так опасно. А вы тут подождите, - предложил возница.
- Да мы бы и подождали, но дети сильно замёрзли, давно едем, надо бы в хату их, да к печке, - Фрося умоляюще посмотрела на возницу, - может вы нам поможете, дядя? Вы же эту дорогу знаете, и нас бы провели… Я бы за вас молилась и у Бога просила бы милосердия для вас и здоровья. Как вас зовут?
- Та я на здоровье не жалуюсь! А зовут меня Герасим, но это по культурному, а тут меня называют Гарасым – сказал возница, - а вот за нашего соседа деда Макара Кушныря помолиться не помешало бы. Пятый день от боли корчится и кричит, лежит, встать не может, и никто ему не поможет. Захворал так захворал, даже за доктором ездили, но и он не помог. А крепкий был мужик, работал много, на здоровье не жаловался. А вот оно как случилось…
- А что с ним?
- Та кто же его знает? Доктор сказал, как эта болезнь называется по-научному, но я и слово такое не выговорю.
- А я бы посмотрела его, может быть с божьей помощью и помогла бы вашему соседу…
- А ты что, ещё молодайка, а уже людей лечишь?
- Лечу… В нашем селе, на Урале докторов и близко не было. А я лечила.
Герасим и знать не знал, что это за места такие – на Урале. «Видать, плохо там, - подумал, - раз люди сорвались с места»
Хутор, куда ехал Герасим находился совсем рядом, здесь же на горе, но из-за тумана его не было видно. Подъехали к маленькой хатёнке.
- Это моя хата. Там места мало, но для детей хватит, заводите их.
Вошли в убогий крестьянский дворик. На пороге хаты их встретила женщина. Она приветливо улыбнулась и пригласила зайти. На вид ей было лет тридцать, а может и меньше, тяжёлые крестьянские работы и домашние заботы делают женщин старше. Одета она была бедно, но опрятно. Лицо, покрытое веснушками, курносый нос, задранный кверху, не по-крестьянски блеклая кожа, не позволяли назвать её красивой.
В маленькой хатке была лишь одна комната, перегороженная напополам русской печью.
- Пусть детвора на полати залезает, греется, а я сейчас приготовлю им вечерю. Небось, голодные… А вы уж не обессудьте, детей покормлю, а вас много, не хватит у меня продуктов.
- Меня Ониська зовут, а это наша детвора, - Ониська показала рукой вглубь тёмной комнаты, где на лавках сидели дети, - Трое их у нас, два хлопца и дивчина.
Оставив детей у доброй женщины, Фрося в сопровождении Герасима пошла посмотреть больного. Они подошли к большому дому, Герасим постучал в ворота. На стук вышел молодой мужчина, поинтересовался, с чем пожаловали гости? Даже в темноте, Фрося видела, с каким любопытством и удивлением он посмотрел на неё. В доме всё было устроено скромно, без напыщенности, но уютно, чисто и тепло. Фросе это напомнило их дом в Оренбуржье, только там у них пол был деревянный, а здесь глиняный, покрытый разноцветными дорожками.
Прошли в просторную комнату, которую освещала керосиновая лампа. На покути висели иконы, покрытые вышитыми рушниками. Горела лампадка и пахло ладаном.
- Тятько, Гарасым вам лекаршу привёл, - сказал молодой мужчина, встретивший их. Ничего не ответил отец, лишь тихо застонал. Ефросиния подошла к святому углу и помолилась. Затем, попросила переложить отца на широкую лавку, стоящую тут же.
- Как же его можно переложить? Он же не поднимается, его и с места не сдвинуть, - хотел возразить сын.
- А по-другому не получится, - настаивала Фрося, - нужна твёрдая поверхность, чтобы помогло. На перине нельзя.
- Меланька! – позвал мужчина. В комнату заглянула не старая ещё женщина, в простом, но чистом платье с передником.
- Что, Андрей, ты хотел? – спросила.
- Позови Гарасыма и найди ещё кого-то из мужчин, кто тут есть поблизости, пусть подойдут сюда. Помочь мне надо.
Меланька ушла, а немного позже в комнату вошли двое мужчин, один из них был Герасим. Втроём, они подняли деда Кушныря, перенесли на лавку и положили его на живот, как и попросила Ефросиния. Мужчины ушли, остался только Андрей. Он сидел на стуле и не сводил глаз с лекарши.
Фрося перекрестила больного, прочитала молитву и сначала медленными, а затем быстрыми движениями не прекращая молитву начала массажировать спину. Она никогда заранее не знала с чего будет начинать, но каждый раз, чувствовала, словно её руки водил кто-то. Закончив со спиной, Фрося начала массажировать ноги да поочерёдно поднимать их до упора.
- А теперь ему надо немного полежать вот так, - сказала она, - надо только укрыть хорошенько чем-то тёплым. Найдётся ли у вас в доме большая шерстяная шаль? Дайте мне.
Андрей достал из сундука красивую большую шаль и протянул её Фросе.
- Моей покойной матушки шаль…
- Ну, теперь она согреет и отца, - Фрося укрыла больного и села рядом на табурет. Больной молчал, и казалось даже, что он спал.