возмущалась мама: «за что мы платим? каждый недо-художник теперь дизайнер на каком-то сером невзрачном сайте». понесло же сына чудить в картины, не скупить всех красок и всех полотен. был нормальный парень – лакал текилу и валялся в питерском переходе. а теперь с мольбертом сидит ночами, что ни свет – уносит из дома кисти. так растишь ребенка, глядишь – начальник. вырастает чадо в контрабандиста акварельных красок, сангины, стержней.
настоящий мрак – не начать поэму.
брат звонит с ужасно скупой надеждой: «ты сегодня выйдешь в ночную смену? надоело слушать твои рассказы, надоели письма без адресата. я, надеюсь, будешь со мной согласна – заплачу за хату с твоей зарплаты». когда даже стружкой крошится память, когда даже строки танцуют танго, ты, наверно, медленно понимаешь, что «поэт» – синоним героя Данко. пусть и в сеть совсем не выходят строки, разве это значит, что их не пишут?
настоящий мрак – прогулять уроки.
не вставать с кровати, бояться пищи, раствориться в песнях, себя