«У неё была типично женская фигура. Дамочкой. Песочными часами. Попа у неё была… Какая надо — была попа. Округлая, пышная, как булочка. Но аккуратная. Талия имела место быть. В меру тонкая, одинаково складная — со спины, боков и живота. Казалось, широкая амфора, без изъяна, переходит в узкое горлышко. И грудь была в наличии. А не намёком. Потому, ретро-платья смотрелись на ней неподражаемо. В юбке узкой, она ходила гейшей. Мелко перебирая маленькими ступнями. Ранжируя махи руками — до скромных и неприметных. И — уже вовсе по-европейски! — слегка покачивая ягодицами. Если по фасону предполагался широкий подол — полусолнце, к примеру. То походка менялась на летучую и невесомую. Шаг увеличивался и пластика — от плеча — преображалась в лебединую. Ей не шли балахоны и оверсайзы. Но в этом и не было надобности. Зачем скрывать такие плоды эволюции. И приятельницы её — с завистью и обидами — частенько поругивали избытки окружностей и монотонность вкуса. Не имея при этом возможности повторить фокус.
Я частенько рассматривала её наряды. И скучными они мне не казались. Напротив, ощущение гармонии, которое создавала она сама и её стиль. Вызывали чувства приятные. Спокойствия и благолепия. Так день, проведённый на природе, вышибает городскую наносную блажь, спесь и морок. И приводит в равновесие все переживания, все эмоции. Порождая лишь истинные отклики и желания. Она была — камертоном верного устройства мира. Будто слепили и выдали её, именно такую. Чтобы вкус у людей настраивался — в приличное.
Хотела ли я, при своей спортивной фигурке. Плечи — не покатые, задница — не аппетитная, грудь — не обширная. Обладать такими же достоинствами? Не знаю. Мне всегда думалось, что я соответствую норовом, характером, харизмой. Только и ровно — своему складу тела. И однако, когда я в очередной раз посетила свою швею. И она предложила мне попробовать «прекрасные 50-тые». Я, не задумываясь, согласилась. Такую безумную вакханалию женственности. Я не могла пропустить!»