Ты не думай, что я не помню, как тебя зовут. Я помню. И имя поблагозвучней тоже мог бы придумать. Только это тебе подходит. Первое – ты зеленая. До сих пор у меня перед глазами светишься на солнце – вся полупрозрачная, медовая и зеленая. Мермейд, роан, моя русалочка. И глаза у тебя серые, как вода в реке Тей, – а под солнцем да со мной делались зеленые. Я, признаюсь, все ждал – когда в них заплавают рыбы. Если ты смеялась, зеленые искры в радужках блестели, как рыбья чешуя. Я мог свести ресницы и тогда сквозь них смотреть тебе в глаза – как в воду. И теплое шершавое мурчащее «Green…» – это твои глаза на солнце, с моим всхлипом-вдохом в начале и блаженной долгой негой «…ееn» – в конце. Открой их для меня еще раз. Я мучаюсь жаждой, русалка, дай мне воды.
А второе – это гибкое тело твоё и хвост хлёсткий, как изгиб «s». «…Sleeves», рукава твои мокрые, вода, рассекаемая гибкими руками на рассвете под брезжащим желто-розовым солнцем. Звук плеска воды и ощущение незнакомого рассвета, который незаметно греет мою кожу, – и всегда со страхом ожидание. Вдруг плывешь не ты.
Greensleeves, русалка моя, не обижайся на то, что я зову тебя этим именем. Я менестрель, а не рыцарь, – к чему мне этикет?
Был бы я рыцарем – я бы увез тебя далеко в свое имение, а вместо сада вокруг дома были бы пруды. Много и разные. По краям одного мы бы посадили водяные лилии, которые тебе нравятся. Другой бы выложили гладкими камнями, вокруг – деревья с развесистыми кронами, чтобы они закрывали тебя тенью, если будет жарко. Гости заходили бы к нам – и им приходилось бы идти по тонким тропкам вокруг прудов. Потому что я делал бы свой дом для тебя, моя речная дева. Это если бы у меня – рыцаря – был свой дом.
Что тебе с меня, бродяжничающего, шатающегося по дорогам? Разорванные мои струны. Пыль на шляпе, которую мне стыдно класть на камень близ твоей воды – чистой и тихой. Я могу приходить к твоей заводи.
***
«Принеси мне человеческое платье, менестрель. Приведи коня. Посади меня на седло перед собой и закрой длинным подолом хвост. Я сделаю тебе новые струны – из русалочьих волос, они прочнее шелка и гибче и звонче конского волоса. Я сотру пыль дорог с твоей старой шляпы. Я поцелую тебя под твоим рассветным солнцем, и, может быть, моя бледная кожа загорит на нем, как твоя, человеческая. Принеси мне зеленое платье, мой менестрель, и дай один раз проехать по городу с тобой».
***
Меня угощали вином там, где я пел в то время. Я не помню и песен своих. В хмельном тумане я не выпускал из пальцев струны – и все хотел дольше, дольше оттягивать время встречи с тобой. Чтобы только не видеть в последний раз, продлить эту муку ожидания. Если бы мог я так и не увидеть тебя больше никогда, но знать, что впереди одна последняя встреча, – согласился бы прожить так всю жизнь, это было бы легче, чем встретиться и покинуть тебя.
Умел бы шить – сам бы пошил тебе платье. Достойное твоих рук. Но я умел только петь. И пел за желтые монеты, а потом на них просил у портнихи платье. Длинное, чтобы закрыть твой хвост, и плотное, чтобы тебя не обожгло солнце, и с зелеными рукавами.
Я помню, как помог тебе одеться, и ты приколола лилию на корсаж. Как с полуулыбкой ощупывала на себе непривычно плотный после речной воды шелк. И как зеленые рукава на холодном ветру трепетали вокруг моей шеи, когда я нес тебя на руках.
Мы объехали вокруг города. Твои волосы высохли. На солнце они кажутся светлее. Я держал тебя и называл по твоему имени. А у тебя в глазах не блестели рыбы – я слышал старые сказки про русалочьи слезы, но не хочу быть повинен и в твоих слезах. Они не пролились в тот день в городе, они только блестели, и я ни на что больше не мог смотреть, кроме них.
Greensleeves, верная дева речная, я уезжаю туда, где должен быть. Никто в городе не узнает, что утром по мостовым проехал на вороном коне бедный менестрель с девушкой, ноги которой закрывал подол длинного платья, впереди себя. Никто не узнает, что это была русалка – и что это была ты.
Гринсливс, морская дева, в которую никто не верит. Я сложу о тебе балладу, и потомки детей моих будут петь ее. Они не догадаются, почему я звал тебя так, – но ты знаешь.
Автор: Леди Лина