Два мазка по мольберту из каменных плит, рассеченная бровь так игрива на вид. Он художник и мастер – стоит у стены – городские распустятся сны. Этот город вдохнул человеческий пот, грязный смог с рукавиц и отчаяния смог, этот город пытался, но только не смог стать крылом обескровленных тел.
Город силился, город старался, хотел стать раскованней, чище, свободнее птиц. Но нуарна реальность и черная тень закрывала все небо почти.
Но художник его впалых улочек-лиц трубочистом гонял черный дым. По ночам его краски рекою текли, словно дождь по пустым мостовым. По ночам в мутных лужах рождались стихи, целовались дриады в лесу, по заборам плясал мастерок-мастихин, даже ямы свистели попсу.
Тайный maler писал в этом городе снег – серебром из баллончиков лил. Горький город в глинтвейне купал и в вине, чтобы цвет нас на день окрылил.
Он старался спасти, он вложил цельный слог в этот город, застрявший в пути. Только maler однажды сдержаться не смог – и он истину воплотил. Глупый мастер, ребенок, маэстро души, как недолог был детский триумф... Ведь король из зловонных прогнивших вершин искривился от праведных букв. Так и колет, и режет правдивый сюжет, сказ о том, кто похитил весну: в горьком городе смога не знают уже, как мечтать, как любить, как уснуть.
Просыпается мастер в холодном, пустом, в горьком городе – горько всем. Без баллончиков с краской, с заклеенным ртом, только с истиной – хоть в музей.
И исчезли все краски, шедевры – на слом, в лужах нет бестолковых наяд. Только в городе, кажется, солнце взошло – здесь об истине говорят.
Автор: Ольга Руснак