Василий Аксёнов, Московская сага
Сеттинг
"Московская сага" начинается в где-то там, в послереволюционных двадцатых. Но на даче интеллигентов-Градовых в Серебряном Бору, кажется, время остановилось, несмотря на интерес сыновей к теории революции и практике войны, несмотря на бунтарку дочь. Ведут себя там так, как будто за забором нет и не было событий последних лет, а юбилей Мэри Вахтанговны Градовой больше похож на бал из "Войны и мира". Однако, нет - времена изменились. И это становится очевидно, когда повествование выбирается за пределы дачи Градовых. Волнения на улицах, лагеря, окопы, поселения ссыльных, коммунальные квартиры, блатные и стиляги - у Аксёнова есть это всё, и еще много разного.В целом, из дня сегодняшнего книга показалась достаточно комплексным отражением реальности того времени. Семейная хроника - удобный формат, предполагающий большой объем. Можно ввести много персонажей: близкие родственники, дальние родственники, друзья и знакомые, случайные люди. Действие книги разворачивается на протяжении жизни нескольких поколений, временной промежуток большой, и исторических событий можно уместить много. В "Московской саге" всё именно так и получилось.
Герои
Кажется, что ни одна из бед того времени не обошла стороной семью Градовых. У каждой книги трилогии своё настроение: от интеллигентских развлечений и еще пока только игр в революцию первой книги - через лагеря, через войну - опять на допросы и в лагеря, опять в войну третьей книги, только на этот раз в холодную войну.
- Это война. Она нас всех перевернула, даже больше, чем лагеря...
Все герои описаны и прописаны хорошо. Они разные, и ни один мне не показался плоским или скучным. Всем членам семьи Градовых в той или иной мере досталось, и всем волей-неволей сочувствуешь.
Ничего особенного не происходит. Происходит только многомиллионный заговор людей, молчаливо договорившихся, что с ними ничего особенного не происходит. Особенное происходит только с теми, кто виноват, с нами же все в порядке, все как обычно. «Мы будем петь и смеяться, как дети, среди упорной борьбы и труда...» А между тем пытают не только арестованных, мы все – под пыткой.
Каждое поколение Градовых всё более и более потерянное, всё более и более метущееся. Самые цельные - Борис Никитич и Мэри, которые застали относительно спокойную дореволюционную жизнь. Их детей судьба била гораздо сильнее - события в стране полностью определили жизнь среднего поколения Градовых. У них не получалось любить того, кого хотелось любить, не получалось быть там, куда тянуло. События меняли их самих, гнули и ломали:
Казалось бы, что еще нужно человеку, который оставил свою марксистскую веру, будто змеиную кожу, в каторжных норах Колымы? Расконвоированность, хлеб насущный, радость и робость новой веры, мистические стихи в кругу утонченной интеллигенции, да ведь это же ренессанс «серебряного века» под дальстроевской маскировкой!
Маршал Никита Борисович Градов - как раз представитель среднего поколения, судьба которого получилась самой контрастной. На своём пути от лагерей к высшим армейским чинам он сам меняется и эволюционирует, пожалуй, заметнее всех. Его сын Борис четвёртый в детстве увидел, как арестовывают отца и мать, а юность его пришлась на Вторую мировую войну. После войны Борис ожидаемо не может найти себя в более спокойное время. События не подталкивают его - он сам кидается из крайности в крайность, и всё это объяснимо и логично.
Сильные мира сего
Семья семьёй, а политика и персоналии у власти - отдельная, заметная тема в книге. В злоключениях Градовых лично, хоть и мимоходом, участвуют Сталин и Берия, мелькают другие известные фамилии. Вымышленные персонажи, персонажи с реальными прототипами и люди из учебника истории переплетены настолько сильно, что непонятно, кто из них в итоге кто. И над всем этим парит Тоунсенд Рестон, корреспондент "Чикаго Трибьюн", который, кажется, смотрит на Союз глазами самого Аксёнова из эмиграции. Политические события зачастую проиллюстрированы очень короткими но яркими эпизодами. Это не история в формате учебника, это, скорее, дополнения: оттенки и нюансы, которых нет в сухих фактах:
Вдруг все замерли на Воздвиженке. С крыши Четвертого Дома Советов спускался крюк. Из слухового окна две пары чьих-то рук дергали толстую веревку, стараясь подвести крюк под край портрета Троцкого. Оппозиция возмущенно взревела. В колоннах кто-то восторженно взвизгнул:
— Глянь, портрет хотят стащить!Троцкий некоторое время еще швырял призывы, явно не понимая, что происходит, потом опять исторически застыл. Распахнулось соседнее окно, и в нем появился ближайший сподвижник Муралов с длинной половой щеткой. Наполовину высовываясь из окна, он елозил щеткой по стене, пытаясь перехватить зловредный гэпэушный снаряд.
— Ура! — вопили теперь восторженно в топчущихся колоннах.
Борьба щетки и крюка захватила всех. Троцкий отступил от окна и сказал приближенным:
— Мы проиграли. Массы инертны.
Между тем дело обстояло как раз наоборот: под давлением щетки крюк позорно ретировался. Массы с энтузиазмом аплодировали. Отсутствие чувства юмора помешало вождю перманентной революции использовать свой единственный шанс.
Отчетливо видно, что автор властьдержащих презирает, а по ходу событий и со временем презрения всё больше. Складывается ощущение, что вся третья книга посвящена тому, чтобы показать их максимально, до абсурда мерзкими.
Изложение
Плотность событий на страницу текста в "Московской саге" высокая, и читать не скучно. Повествование у Аксёнова получилось бодрое: пишет он хорошо, причём объясняться умеет и на языке интеллектуальной элиты, и по фене. И всё выходит органично и не бесит. Подбешивает только то, что ко многим перипетиям сюжета автор заметно подводит читателя. Иногда внезапно становится хорошо, как у маршала Градова с женой, которые после нескольких лет охлаждения отношений опять находят общий язык. И тут же заранее понятно, что что-то плохое вслед за этим случится очень быстно - ну да, маршал Градов нелепо погибает в зените, как говорится, славы. Точно так же очевидны все авторские "мостики": в конце второй книги находится сгинувший в лагерях Кирилл Градов - вот тебе и плавный переход к третей книге.
Из неожиданного - в книге есть включения сюрреализма про князя Андрея в обличье овчарки Пифагора, и Ленина, реинкарнировавшего в белку-Белка. Эти пассажи кажутся немного больными, но они действительно разбавляют рассказ и, поскольку небольшие, - пускай будут.
Из хорошего - есть антракты. Это обрывки новостей и всякое-разное, происходящее в Союзе и за его пределами в ту пору.
ОГПУ раскрыта вредительская и шпионская организация в снабжении населения важнейшими продуктами питания, имевшая целью создать в стране голод и вызвать недовольство среди широких масс рабочих и этим содействовать свержению диктатуры пролетариата. Вредительством были охвачены: Союзмясо, Союзрыба, Союзконсерв, Союзплодовощ и соответствующие звенья Наркомторга.
Если сюрреализм кажется вымученным и, возможно, лишним, то антракты как раз вписываются хорошо. Они добавляют исторический контекст в рассказ, построенный вокруг жизни Градовых, обеспечивают реалистичность.
Выводы
Книга большая, времени на неё ушло много. Что в результате? Узнала ли я что-то новое? Нет. Удивил ли автор? Тоже нет. Было нескучно, было неплохо, местами ненадолго затягивало, но никаких открытых вопросов на потом не осталось. Одноразово получилось.