Сейчас лишусь последней анонимности.
Я – потомок князя Пожарского.
В детстве я не воспринимала своё происхождение всерьёз. И как воспринимать, если разговоры об этом сводились к подобным саркастическим фразам: «Мы, князья Пожарские, посуду за собой не моем» или «Куда нам, князьям Пожарским, знать, с какой стороны корову доить».
В течение жизни вспышками вспоминались эти слова и затухали, не задерживаясь в сознании. Пару дней назад, во сне, какие забываются прежде, чем затянут будильную песню петухи, предстало предо мной генеалогическое древо и крепко впилось корнями в мягкую серую плоть моего мозга.
Проснувшись, я нервно рассмеялась. Конечно, это была шутка. Не могло быть не шуткой, иначе как объяснить, что после упоминания о Пожарском, меня всё равно заставляли доить злосчастную бурёнку, укоряя: «Лакеев отменили в семнадцатом году».
Я всегда отличалась чрезмерной наивностью и потому ощутила себя обманутой. Несмотря на то, что я не верила в голубизну своих кровей, всё же приятно было хотя бы частичкой ума и сердца предполагать возможность, что не зря при рождении вашу покорную слугу окрестили «благородной».
Меня поставили в один ряд с несчастными киношными дураками, выросшими без отцовской ласки, которые в неразумном возрасте задавали матерям неудобные вопросы и те, во избежание не менее неудобных ответов, кивали на модель из журнала или на ведущего телешоу: «Люк, он твой отец».
Печально. И, к великому счастью, ко мне это не имеет никакого отношения. Потому что я и вправду княжеских кровей.
Поинтересовавшись у своей чудной маменьки о подробностях обнаружения связи между нашим семейством и спасителем Москвы, я получила достойные объяснения, которых мне более чем достаточно для успокоения души.
Фамилия бабушки действительно часто мелькает в многоуважаемой и не дающей поводов для сомнения статье в википедии, конечно, в несколько искажённом виде, но что значат лишние «це», когда речь о долгожданном приобщении, или, лучше сказать, возвращении в семью русского национального героя. Маменьке и на это нашлось, что сказать, благо за ней никогда не замечалось, чтобы какой-либо потенциально неприятный момент ошарашил и сбил её с толку: «це» добавили в фамилию нарочно, скрываясь, во всем печально известный период нашей родины, от репрессий. Тут крыть мне было нечем, так как историю я знаю из рук вон плохо, и все, кто со мной когда-либо имели честь разговаривать, об этом прекрасно осведомлены.
Я углубилась в тернии интернета и нашла, что Пожарский, в свою очередь, происходил от сына Юрия Долгорукого, а, стало быть, и от него самого, что преприятнейшим образом выявило ниточку, чрез которую я непосредственно соприкасаюсь с основанием нашей горячо любимой столицы.
Однако, здравствуйте. Ладно вам, не рухайтесь так резво на колени, расшибётесь ведь, и кто потом посуду за меня помоет?
