Татьяна Александровна Ладыкина -Доцент Омской юридической академии, преподаватель. Область научных интересов: современная западная философия, актуальные проблемы профессиональной этики. Автор более 20 учебно-методических и научных работ. В 1998 году закончила отделение теологии исторического факультета Омского государственного университета. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук по теме «Феминизм в культуре постмодерна».
Санкт-Петербургское отделение Института человека РАН Санкт-Петербургский Центр истории идей Гуманитарный Центр Межрегиональной общественной организации общества «Знание» ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК АЛЬМАНАХ ЕВРОПЕЙСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И РОССИЙСКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ
Материалы Четвертой Международной Летней школы по истории идей
8-22 июля 2001г.
Стр. 129
ГЕНДЕРНЫЙ АСПЕКТ РОССИЙСКОГО САМОСОЗНАНИЯ:
ЖЕНСКИЕ ОБРАЗЫ В КУЛЬТУРЕ
от матери сырой земли до «вечной женственности»
Т. А. Ладыкина
(Омск)
Фиксируя отличительные черты представлений о женщине, женском начале, женских образах, возможно показать их место в русском или российском мировоззрении, их соотнесение с основными ценностями, присущими отечественной культуре, и, тем самым, понять взаимосвязь данных представлений и механизмов формирования гендерной идентичности.
Стр. 132-133
Языческие представления древних славян выражались, в том числе, в широко распространенном почитании женских, материнских культов. Б. А. Рыбаков, один из наиболее крупных исследователей славянской и собственно русской мифологий, на основе женских культов предлагает особую периодизацию язычества. Он выделяет три основных этапа. Первый этап характеризуется присутствием двух доминирующих групп сверхъестественных существ — это упыри и берегини. Берегини — женские персонажи, и функции их (как это видно уже из названия) заключаются в том, чтобы оберегать посевы славян и берега водных источников. Как и любой другой женский персонаж древней мифологии, берегини связаны с землей, они олицетворяют землю, являются богинями земли, а значит также и плодородия. На втором этапе славяне поклонялись Роду и рожаницам. Род — божество, воплощающее род, единство потомков одного предка. Рожаницы употребляются обычно во множественном числе и связаны с женской средой. Культ рожаниц предполагает непосредственную связь с идеей плодородия вообще и, в частности, с идеей продолжения рода и судьбой новорожденного. На третьем этапе вследствие изменений в общественном устройстве Владимир, пытаясь реформировать славянское язычество в 980 г., отводит Перуну самое почетное место. Кроме того, в пантеон Владимира входит женское божество Макошь (Шахматов А. А. Повесть временных лет. Пг., 1916. С. 95.) Она продолжает древний образ женского божества плодородия. На третьем этапе женский класс божеств (помимо самой Макоши) отвечает за домашнее хозяйство, степень его воздействия на социально- значимое пространство становится почти минимальной.
Стр. 133
Все женские персонажи в славянской мифологии можно, по сути, свести к единому синкретичному образу — образу великой богини-матери, матери-земли, или иначе к Матери сырой земле, имени, которое встречается во многих былинах и пословицах. Она, в наиболее древних вариантах, — источник всего сущего, рождающее начало, из ее чрева родится все живое и неживое. По отношению в ней чаще всего употребляются несколько основных эпитетов. Она живое существо, женщина, испытывающая чувства, переживающее различные эмоции. Иначе говоря, родная земля наделяется женскими или даже материнским ликом. Женственный лик и у самой Руси. Так представления о земле как о благодатной пашне, на которой можно возделывать хлеба сливаются постепенно с представлениями о земле как о Родине.
Совершенно не случайно это понятие в русском языке так же имеет женский род. В христианской культуре России женское начало также занимает достаточно важное место. Женский лик имеет сама христианская церковь — «невеста Христа», мать-заступница за мучеников веры, утешительница.
Высоко оценивается христианскими авторами идеал женской святости. Но исключительное место занимает, конечно, образ Девы Марии или Богородицы. Внешним проявлением такого положения может быть хотя бы тот факт, что наиболее почитаемой и любимой иконой на Руси была икона Божией Матери. Все прежние представления о богине-матери органично вливаются в образ христианской Богородицы. Любовь Богородицы безусловна: на ее помощь может рассчитывать любой грешник. Матерь Божья есть защитница православных и от внешних врагов, и от сурового Бога-Отца. Она выступает как бы в роли посредницы межу Богом и людьми. В русской культуре подчеркивается именно материнская роль Марии, в то время как на Западе культ Богородицы отчасти сливается с эротическим отношением к Прекрасной Даме.
Стр. 133-134
Еще один важный женский образ отечественной христианской культуры — София Премудрость Божия. София, как полагал Е. Н. Трубецкой, милосердная, по-матерински и по-женски заботливая ипостась Бога (Трубецкой Е. Н. Национальный вопрос, Константинополь и Святая София//Смысл жизни. М., 1994. С. 358.). Для формирующегося национального самосознания женское материнское начало, идея Руси-Матушки была особенно значима.
Стр. 134
Далее, если говорить о третьем факторе, повлиявшем на историю развития в русской культуре религиозно-философской традиции 19–20 вв., то и здесь женское, феминное начало занимало особое, привилегированное место. Думаю, что особенно следует остановиться на идеях В. С. Соловьева, Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова, так как в их творчестве, на мой взгляд, представления о роли женского начала в мироздании, его предназначении и т. д. получили наиболее яркое воплощение.
Стр. 136-137
На основании изложенного в данной статье материала о женских образах в русской культурной традиции может показаться, что женское феминное начало ценится больше, чем мужское, маскулинное. Но если посмотреть иначе, то можно сделать вывод, что это не так. Уже в языческие времена возможность воздействия женских божеств и вместе с ними земных женщин на социально значимое пространство, где распоряжаются исключительно мужчины, сводится к минимуму. Да и христианство, испытавшее на себе влияние гностицизма, часто указывало на образ Евы, по вине которой человечество в целом пережило трагедию грехопадения. И после любая женщина вслед за своей прародительницей Евой воспринималось как существо склонное к греху, слабое, требующее мужской опеки и наставления. Именно в рамках средневековой христианской мысли рождается такое произведение как «Домострой», дающее нам представление о роли женщины в семье, и в целом в тогдашнем обществе. Представители русской религиозно-философской традиции, рассуждавшие о «Вечной женственности», очень часто просто не задавались вопросом реального социального положения женщины, а иногда даже резко отрицательно относились к попыткам его изменить в лучшую сторону. Таким образом, женское начало постоянно присутствующее в культурной традиции скорее только декларируется, но не учитывается в реальных социальных теориях и самой жизни.
Почему так происходит? — возникает вопрос. На мой взгляд, проблема в том, что русская культурная традиция и, в частности, философская мысль всегда отличалась от западной, в том числе в постановке и решении «женской» темы большим онтологизмом. Русской философской мысли оказывается ближе эссенциалистская точка зрения, о которой говорилось во введении. То есть отличия мужчин и женщин имеют метафизический, неизменяемый характер. Проблемы женщин, их предназначения, вообще сущности женского рассматриваются в России почти исключительно в метафизическом, а не социальном аспекте. Русская культурная традиция в отношении к женскому демонстрирует свою двойственность: с одной стороны — это божественные образы, прекрасные и недосягаемые, с другой — до недавнего времени почти «по-восточному» бесправное положение конкретной женщины в обществе.
Философский век: альманах. Вып. 16. СПб.: С.-Петерб. Центр истории идей, 2001