Самый востребованный театральный, а теперь еще и кинорежиссер о возвращении Москвой своего лица, работе над сериалом «Содержанки» и о том, как и почему театр и кино перестали снабжать людей иллюзиями.
«Содержанки», которые вышли на видеосервисе Start — московская история, а недавно вы стали доверенным лицом Собянина на выборах. Поэтому я не могу не спросить, что вообще для вас за город Москва?
Это для меня родной город. Это такой русский Нью-Йорк — да, пожалуй, по-другому я его не мыслю. Здесь концентрируется гигантское количество энергий и возможностей, которые провоцируют на реализацию этих энергий. Плюс это город, в котором живут мои друзья, мои родные. Это город, связанный с моей жизнью. Как-то так.
Ваше определение состоит из двух частей. Что значит «русский Нью-Йорк»?
Что это очень русский город. (Смеется.) Он не регулярный, не разлинованный, более хаотичный. Менее организованный, структурированный. Впрочем, все это лишь кажется хаосом. На самом деле в нем есть своя логика.
Понятно, что вы, очевидно, поддерживаете происходящие в городе изменения. Но можете ли вы что-то ответить на претензии тех, кто считает, что все эти метаморфозы приводят лишь к превращению Москвы в усредненную мировую столицу, к потере лица?
Мне кажется, что город свое лицо, наоборот, возвращает. Я вырос здесь и в конце 1990-х этот город потерял. Очень показательное ощущение: когда я приезжал из-за границы, у меня не было ощущения возвращения домой. Не было чувства, что я снова располагаюсь в родных энергиях, что они меня восстанавливают — а дом всегда восстанавливает. Мне было все равно. А сейчас мне не все равно, вернулось это ощущение из детства — что это родной город. При этом в нем масса всего нового. Но это новое делается таким образом, чтобы сохранить какой-то правильный дух города.
Москва снова постепенно становится городом для человека. С этим масса проблем, конечно. Пятнадцать лет человек как самое важное, что здесь есть, из города вымывался. Машины и деньги были важнее. Из города выкачивались возможности, а не вкладывались средства, чтобы сделать его пригодным для жизни. Здесь снова становится уютно. Сюда снова вернулась молодежь. Был период, когда молодежь исчезла с улиц, из кафе. Сейчас я снова вижу, что как только становится тепло, город наполняется молодой энергией.
Вот все ругали навигацию в метро, а мне она нравится — она явно сделана так, чтобы повысить настроение.
Здесь появляется много разных мест. Мы сейчас сидим на Даниловской мануфактуре — я здесь никогда не был. Вчера я был в «Депо» — отличное место. Я вижу, как используется опыт лучших городов — Берлина, Парижа, Нью-Йорка. Дай бог, чтобы Москва снова стала европейской столицей — какой всегда и была.
Всегда — это при Советском Союзе?
Да, по-моему, летом Москва всегда превращалась в европейский город.
Еще очень важно, что Москва становится городом, который пронизывают технологии, в котором ими удобно пользоваться. Это касается оплаты счетов, получения справок, такси и т. д. Есть ощущение, что все это связывается с остальным миром — потому что там используются те же технологии. От всего этого повышается настроение. Даже от навигации в метро, кстати. Вот ее все ругали, а мне она нравится — она явно сделана так, чтобы повысить настроение. В ней есть какая-то попытка игры. Более игровое состояние города — это очень хорошо.
Теперь давайте про кино. Фактически ваш первый большой кинопроект вы сделали в этом городе, который при всех его плюсах традиционно считается ужасно некиногеничным…
Мне сложно про это говорить. Это скорее вопрос к операторам, которые имеют опыт перевода этого города на пленку.
Но считается, что здесь еще и очень сложно работать.
Мне было комфортно. В том числе и потому, что город сейчас открыт к съемочным проектам, которые его таким образом рекламируют — это мудрая, правильная политика. Снимать было легко, потому что мы снимали про ту реальность и локации, которые знаем. Какие-то из них получали по знакомству, какие-то — за деньги. Но в любом случае мы получали удовольствие от натуральности этих локаций. Ведь любому человеку, который знает Москву, режет глаза, когда кафе «Му-Му» выдают за ресторан высокой кухни — и наоборот. Мы снимали про людей, живущих в Москве, причем про специфический слой, про людей богатых. Так что стремились к достоверности этих локаций. Вроде бы удалось.
Понятно, что «Содержанок» сравнивают с «Садовым кольцом»…
Я смотрел несколько серий и с большим уважением отношусь к этой работе. Хотя она совершенно про другое и сделана иначе с точки зрения эстетических параметров.
Полный текст интервью на сайте «Москвич Mag»