Прежде, чем читать эту историю, учтите, пожалуйста, что на момент описываемых событий мне не так давно исполнилось восемнадцать лет. То есть по нынешним меркам я была еще, считай, дитя и тинейджер. Хотя по любым меркам мозгов могло бы быть уже и побольше.
Каунас ранней осенью - уже желтый, но еще теплый, кисельный, разморенный высокоплюсовыми градусами.
Мы бродим по совершенно пустому зоопарку. Мы - это я, мой муж Ф. и его литовский приятель-деловой партнер Саулюс. Ф. и Саулюс отвели меня в это злачное место: есть мороженое и любоваться на снежных коз и мартышек, а сами углубились в серьезные разговоры - идут метров на сто впереди, разгребая ногами охапки золотистых листьев.
Мне хорошо, радостно и немного обидно - потому что очень хочется делиться своими важными зоологическими наблюдениями "смотрите, карликовый бегемот жует метлу!" - а делиться-то и не с кем. Забросили! Не обращают внимания! Гады!
И тут я вижу носорогов. Носороги флегматично бродят в глубоком бетонном бассейне - их три штуки, и на заборе висит табличка, предупреждающая, что зверьки хорошим характером не отличаются.
А один из носорогов стоит прямо подо мной - расстояние между его крупной головой и моими глазами - чуть больше метра. И если чуть перевалиться через край бассейна, полулежа боком между торчащими железными колышками, то вполне можно дотянуться до его широкой, чуть проваленной спины.
Я чешу носорога за ушами. Кожа там теплая, гладкая как полиэтилен - но уже через несколько сантиметров ближе ко лбу она превращается в морщинистый, грубый брезент, усеянный отслаивающимися шелупашками .
Я перелезаю через ограду и, на секунду подвиснув на прутьях, осторожно сажусь верхом на носорога, продолжая активно начесывать его уши. Тот стоит неподвижно, словно и не замечает происходящего - его коллеги по вольеру также никак не реагируют на то, что нас стало четверо.
Кажется, я могу провести так вечность, восторг единения с живой природой раздувает горло - хочется орать от счастья.
И тут зверь начинается двигаться. Проходит он всего пару шагов - и грузно приваливается боком к бетонной стене, намертво придавив мою ногу.
Сперва мне не больно, но в эту самую секунду приходит понимание, что выбраться я не смогу. Я сжимаю мягкие некрупные уши, тормошу их, приговаривая что-то вроде: "хороший мальчик, хороший, ты же меня любишь? Я тебя тоже люблю! Давай отодвинемся, зайка, от стеночки..." - а между тем нога становится горячей, саднящей, немеющей - в общем, с ней явно происходит нехорошее. И два других носорога вдруг принимаются фыркать, трусить туда-сюда и как-то УГРОЖАЮЩЕ посматривать на нашу композицию "Всадница".
И тут-то я и заорала. Громко. Понимая, что поступаю неправильно, что возбуждаю животных, что меня сейчас могут скинуть и растоптать в гадкую лепешку, я все равно визжала дурным голосом...
...до тех пор, пока не почувствовала, как сильные руки Ф. за шкирман стаскивают меня с убегающего носорога, которому свесившийся с парапета Саулюс уже заехал ногой по шее.
"Всего-то несколько ссадин на ноге - сущие пустяки. Совершенно не понимаю,из-за чего весь этот сыр-бор. Кто кричал и трясся - я?! По-моему, вы меня с кем-то путаете! А нечего было меня бросать тут одну-у-у!"