«Корзина цветов была неприлично большой. Для подарка. Она скорее напоминала акт признания вины. И посыпание членов пеплом. Или что-то вроде желания «сбить с панталыку». Но виноватых — в радиусе сотки! — она за собой не замечала. Сама — кого хошь! А для «панталыку» расходец виделся крайне неадекватным. С такой корзиной — к королеве свататься. Или к марк-графине, на худой конец.
Курьер, принёсший — по полудни — оное. Переминался в дверях, минорно ожидая чаевых. Она рявкнула: «По субботам — не подаю!» И захлопнула дверь.
Подшаркивая шлёпанцами, накренясь от тяжести в руках, подалась на кухню. Громыхнула дар на столешницу и начала думать. Со вчерашнего, голова ещё чутка гудела. Потому думалось — не очень. И она скатилась в перебор. Методом тыка и исключений.
«Если это — мне? То должен быть повод. И тот, кто захочет этим поводом меня порадовать. Днюха у меня в январе… Ох, и гульнули в этот раз!.. Упились - все!.. Нинка-то, и вовсе — в салат рухнула, мордоворотом. А Сергуня потом салат с неё, в туалете, замывал. Ну, и — не будь дебилом! — не упустил момента. Пьяной Нинкой попользоваться… А кто мной? Пользовался? А пользовались?.. Не помню! Но, гульнули — абзац!.. Значит, не на Днюху. Чёт, поздновато будет!
«Всемирный день трудящихся»? Ну, с таким не поздравляют. Да, и какая я «трудящаяся». Скорее, «содержанка». Это, если — по сути. И не скрывая желаний! Я, блин, с детсада мечтаю отловить самца, пожирнее. И ваще, на любую работу задвинуть. Сдались мне — эти маркетинговые забавы! Значит, и — не «с 1 Мая». Поздравили. Меня…»
Она чиркнула спичкой и густо закурила. Фирменным жестом — по, годами натасканной в мужской курилке, привычке! — откинула чернявую голову. Закатила глаза, жеманно помяла фильтр сигаретки, в пальцах. Чуть отвела в сторону кисть — подглядела как-то, у одной складной бабы, что так делает. Выглядело шикарно! Тогда. У той. Оправила себя — «перед кем зря выпендриваюсь?.. нет никого!.. один букет, грёбаный!.. не пойми откуда…» И вернулась к событию. «А может, и не мне совсем? Может Таньке, с третьего этажа? Моделька, блин! Ни кожи, ни рожи. Тонкие ножки, бараний вес. Бабы — должно быть много! Вот у меня — с любой стороны сласть!.. Но мужички, с баблом, к ней — тучей! Только и делает — что выбирает. И тестит!.. Так у неё, вроде, стабильный мужик завёлся! Говорил кто-то. А тот, кто уж всё получил — лишних денег не сыпет. Закон джунглей! Значит, и не ей. С*ке!..
А если не ей — то кому?» Размышления зашли в тупик. И она полезла в холодильник, поправить голову. Вытащила с полки бутылочку пивка. Глотнула холодненького. Полегчало!..
«Ну, може ещё Ирине Семённе. Тошной карге!.. Вот же. Живёт, и не стыдится! И муж — при ней. И бизнес доходный. Общий. И машина, и дом под городом, и дачка на Канарах. А всё ей мало. Пашет — за троих! День и ночь! А жить когда?.. Не, не ей. Она розы любит. Ейный супружник — регулярно дарит. И без повода, зараза!..» — предпринятый дебют неожиданно переходил в «детский мат». Настроение портилось на глазах. Добитая пивная ёмкость с позитивом не помогла. Она ещё минут десять посновала вдоль квартирки — мелкой и грязной. Потаращилась с пятого этажа, на пустырь. Потом решительно распахнула обшарпанную балконную дверь и вынесла груз на, давно ненадёжный, балкончик. Широко размахнулась. И метнула корзину вниз. Траекторно — как раз, к мусорным бакам. Получилось — ничё так! Метко!..
Звонок опять тренькнул и она, потирая на ходу толстое предплечье, грузно поплыла в прихожую. На площадке снова топтался «разносчик чудес». Шмыгнул носом, виновато скосил глаза и вытянул из подсумка конверт. «Я тут. Забыл. Соррян! Много заказов. Со всяким стрястись может!.. Начальству. Жаловаться не надо! А то меня с работы попрут. А самое малое, срежут прогрессивку. А у меня — детей кормить нечем…» — залопотал дисперс жалостливо.
«Дурак! Какие дети? Молоко на губах не обсохло!» — оборвала стенания она и выхватила бумагу из цапких ладоней. Из незапечатанного, выпорхнула на пол открытка; корявым почерком было выведено. «Люсёк! Ты самая клёвая тёлка на свете! После крайнего раза — под впечатлением. Чё тянуть? Я весь пылаю. Мечтаю так оттягивать — круглосуточно! Если у меня получится. Я может, и не достоин тебя. Ты — такая горячая штучка! Но — обещаю! — подтянуться тылами. В претензиях не будешь! Выходи за меня замуж!» И подпись — «твой Колян».
Она тупо повертела посланием, перед снулым лицом. Пожала, подраненным в гарде, плечом и недовольно буркнула: «Какой Колян? Где, когда?.. Какой «крайний раз»? Если я — сызмальства и повсеместно фригидная... И почему Люсёк?.. Я же — ...»