Из года в год Москва наступала на окрестные деревни, смывала их, вбирала в себя. Одним из таким массовых наступлений были 1960-е — когда построили МКАД (Московскую кольцевую автомобильную дорогу) и сделали ее официальной границей города. Многие тогда, для себя нежданно-негаданно, оказались столичными жителями.
На Щелковском шоссе, в том месте, где сейчас находится северный выход станции метро Щелковская и начинается Уральская улица, в 1946-м году находился небольшой поселок, который носил название «усадьба Раисино». ...Ещё в 1946-м году основным жильем в этом поселке был большой бревенчатый двухэтажный дом на берегу маленького пруда с островком посредине. ...В том же 1946-м году на территории усадьбы Раисино было построено несколько сборно-щитовых («финских») домиков.
Валерий Митюшин «Записки обыкновенного человека»
А вот что вспоминает о жизни в Раисино читательница канала «Московские истории» Елена Мельникова:
В одном из этих финских домиков рядом с прудом жили моя крёстная бабушка Таня (младшая из папиных тётушек) и дедушка Лёша. Сначала они занимали домик целиком, а потом их «уплотнили».
С 1949-го по 1953 год папа, так получилось, периодически жил в Раисино. А потом, в 1958 году, привез туда маму после свадьбы — на медовый месяц. В их распоряжении был целый сеновал.Через 9 месяцев родилась я. Так что Раисино можно считать моей родиной:)
Во дворе были яблони, вишни, сливы. Думаю, что часть сада сохранилась еще от усадьбы Раисино — много было старых деревьев. А вот сирень бабушка сажала сама: неподалеку располагался питомник знаменитого селекционера Колесникова, она туда за саженцами ходила.
Под яблонями стоял большой стол, На него выносили самовар. Мы за ним обедали и чаёвничали в хорошую погоду - комнаты в домике были крошечные.
Когда подселили соседей, в доме завелись клопы и даже покусали меня маленькую. С тех пор мама моя просто терпеть не может чужую и старую мебель. А у бабушки и деда в доме, да и в квартире, всегда было не просто чисто - стерильно.
Мы с мамой как-то шли через поле, и я нарвала весёлых желтых лютиков. Когда пришли домой, крёстная, ворча, что я набрала «куриной слепоты», нарезала мне гигантский букет разноцветной сирени.
В саду был сарайчик для поросят (рядом был совхозный свинарник) и здоровенный собачий вольер. Дедушка работал шофёром и ещё разводил огромных охранных собак породы московская сторожевая. Собаки слушались только деда. Пользуясь этим, я пряталась в вольере от бабули, которая гналась за мной с крапивой - пыталась наказать меня и моих малолетних дядюшек за очередную проказу. Один раз я просидела в вольере до вечера, просто заснула в собачьей будке — собаки бабушку ко мне не пустили.
Проказы у нас были опасные: и на самодельных плотах в пруду катались, и по полузасыпанным подвалам усадьбы лазили.
Папа рассказывал, что усадебные подвалы были связаны системой ходов с церковью и мальчишки находили в них ящики с церковным облачением, подсвечники, кадила. Когда мальчишки играли в войну, то рвали ризы на ленты. Золотые были у генералов, серебряные - у офицеров. Ну, и пострелять в подвалах можно было безнаказанно. Там были ящики со свечными огарками, банки с лампадным маслом. Сначала просто бегали и стреляли понарошку, а потом придумали вставлять в канделябры свечки и пропитанные маслом тряпки, делать что-то вроде факелов. Их подбрасывали и палили по ним из самострелов.
Бабушка Таня была лётчицей и работала инструктором в авиаклубе в 30-е годы. Потом по комсомольской путёвке работала с испанскими детьми, тогда же закончила педучилище, а в начале войны опять преподавала лётное дело. После, почти до самой пенсии, была воспитательницей в детском саду. Характер у неё был суровый и вся раисинская шпана её уважала и побаивалась.
Квартиру бабушке и деду дали там же на Щёлковской.
А давайте еще вспомним старые дачи, на которых выросло не одно поколение, пока не пришел город? Что вы сделали - сбежали, переехали в другое место? Как себя в этом смысле чувствуют жители Новой Москвы? Делитесь своими историями! Почта emka3@yandex.ru