Летом 1912 года, когда Пете исполнилось восемь лет, Фрося почувствовала, что забеременела. Второго ребёнка они с Тихоном хотели уже давно, и эта новость радовала её. Радовала, но и волновала. Бабка Пелагея, которая помогает роженицам, уже совсем стара, доживёт ли она до Фросиных родов? А если и доживёт, то сможет ли помочь? В последнее время совсем слаба стала, и на улицу не выходит. Другой повитухи в поселении нет.
Надо бы, чтобы кому-то она передала своё умение, но кому? Бабка Пелагея присматривалась к женщинам поселения, предлагала Фросе, но Фрося чувствовала, что не должна это брать на себя, она знала, что не её это дело.
- Я спины людям лечу, животы на место ставлю, как сорвёт кто, - говорила Фрося, - а больше ничего не умею.
В тот мартовский день она управлялась по дому. Подоила корову и коз, отнесла молоко в погреб и, возвращаясь, почувствовала боль в животе. «Вот, начинается…» Она позвала Петю и велела быстро бежать к бабке Пелагее и позвать её.
- А я и знала, что скоро позовёшь, наготове была, - войдя в дом, молвила повитуха, - а сыночка твоего оставила я у себя, пусть там поиграет с моими внучатами, нечего ему тут делать.
Фрося с благодарностью посмотрела на бабку Пелагею.
- Ну, давай, давай… Не волнуйся, всё будет хорошо, - успокоила её бабка, - наше бабье дело такое… А я, сама знаешь, стольким дитяткам помогла на свет божий появиться. Так что и твоему богатырю помогу.
Но родился не богатырь, а девочка. Фрося и хотела дочку, очень ждала её, а прибежавший Тихон поворчал для виду: вот, у всех пацаны рождаются, а у нас девка. Но всё это было сказано в шутку, по всему видно было, что и он рад дочке. Девочку нарекли Пашей.
- Прасковьей, значит? – уточнил подошедший Корней, и услышав утвердительный ответ, продолжил, - хорошее имя, нашенское. На Таврии часто так называют девочек. Показывайте мне племянницу.
- Нет! Сегодня не покажем, - ответила бабка повитуха, - не положено на деток смотреть в день, когда они на свет появились. Нельзя!
Она твёрдо загородила дорогу в комнату, где была роженица с ребёнком.
- Ну, хоть люльку можно принести? – спросил Корней, - Я давно её приготовил…
- Люльку можно! Приноси, - разрешила повитуха, - а дитя никто не должен видеть до крещения. Но ты родич, тебе и раньше можно увидеть, но не сегодня.
- А на кого похожа племяшка?
- Да, кто ж сейчас определит? У тебя же и у самого дети были, знаешь, как менялись они. То на одну породу, то на другую, так и меняются, пока растут. Та разве ж это важно?
- Конечно, не это, - поддержал Корней, - Главное, чтобы красивой выросла.
- Эх ты, до седин дожил, а не знаешь, что красота счастья не приносит, - посетовала повитуха, - пусть будет счастливой…
Ни повитуха, ни Фрося и никто другой, не знал тогда, что счастливой новорожденная будет. У неё будет хорошая семья, замечательные и заботливый муж, двое сыновей. Но счастье продлится недолго. Война тому причина. И самой Паше суждено прожить лишь 32 года.
© Copyright: Алевтина Крепинская, 2016 Свидетельство о публикации №216052200798