Я уезжала в Саратов как раз в день рождения брата. А он только приехал оттуда. Он там жил, а сейчас приехал домой в отпуск
Он провожал меня на автостанции и заставлял писать номера телефонов и адреса своих друзей. На всякий случай, вдруг что произойдет, ведь я буду одна в чужом городе. Ненавижу «всякие случаи». Я лениво и рассеяно писала в блокнот, тяжко вздыхая и не веря, что записи мне пригодятся. Брат упорствовал, я пыхтела. Потом он рисовал мне схемы проезда, я зевала и разглядывала пассажиров в зале ожидания. Наконец, он закончил, и мы пошли на посадку.
Из приемной комиссии меня направили в общежитие. Мне пришлось ждать коменданта. Устав от тяжести дорожных сумок, я попросила на вахте посторожить их, пока я пройдусь и отдохну. Приветливый молодой парень-вахтер заверил, что скоро подойдет комендант, я даже не успею соскучиться. Мы потом долго болтали, напряжение проходило и мне подумалось, что чужие города не так уже и неласковы.
Появившаяся спустя несколько часов комендантша сообщила, что поселит меня в комнату, где когда-то проживала семейная пара. В комнате давно никто не жил, везде было много пыли, под ногами хрустело, к тому же здесь не оказалось электричества.
Утром я собралась в университет на консультацию. В кошельке было немного денег, я полезла в дорожную сумку, чтобы добавить. Денег не было, поиски ничего не дали, и я поняла, что, кажется, в моей жизни неожиданно наступил «всякий случай».
Что я могла теперь? Проехать в университет и обратно, останется еще немного мелочи, чтобы позвонить кому-нибудь из друзей брата с просьбой одолжить деньги. Как унизительно, как стыдно. Как потом убедить брата, что я не потратила свои деньги? Я пребывала в отчаянии. Кто мог стащить деньги? Вахтер. У него я оставляла сумку. Я бегом кинулась вниз. Его не было, смена закончилась утром. Что он там говорил про работу? Сутки через двое. Значит, я увижу через два дня.
Я поплелась в университет.
В то время мобильные телефоны только начинали появляться, у меня еще не было, поэтому звонить я могла только из телефонного автомата, предварительно купив жетоны. После университета я набрала рабочий номер коллеги брата. Мне ответили, что ее не будет до понедельника (а сегодня была пятница). Ее домашнего телефона у меня не было. Ситуация мне представилась совсем невыносимой.
Из еды у меня были помидоры и баклажановая икра, которая прокисла уже к исходу второго дня. Я помню банку в форточке, наверное, потому, что ночи в августе уже были прохладными, и я хотела сохранить затухающую жизнь в баклажанах, выставляя их в свежесть летней ночи. Пока могла, я ела этот единственный запас, потом просто выкинула.
Еще помню, что тем летом я полюбила дыни, никогда их не ела раньше. Ими меня угостили в общежитии. Третий день вынужденного воздержания от полноценной еды превратил дыню в райское угощение.
Наконец, настал понедельник, и я взяла у коллеги брата необходимую сумму. Теперь все пошло своим чередом, словно и не было тех трех дней уныния. Я решила не говорить вахтеру о своей пропаже, хотела понаблюдать за ним, вдруг вором был не он.
Следующие несколько дней я занималась учебой. С вахтером мы почти не виделись. Он зашел ко мне как-то, когда у меня оставался последний экзамен. Мы спустились в его вахтерку. Он налил чай. Я устало откинулась на старое кресло, ни о чем думать не хотелось. Мы вели пустой разговор. Потом он с комендантом принимал двух приезжих девчонок в общежитие. Красивые, яркие – свежие пятна на затертой палитре старого общежития. Я смотрела на них из глубины кресла, словно из глубины веков. Мне казалось, я прожила здесь вечность и знала все тайны мироздания. Я почти засыпала. Подходило к концу лето, скоро закончатся мои испытания. Меня отчаянно клонило в сон. Вахтер копошился за занавеской, отделявшей небольшую кухонную часть в бытовке. За окном поднимался ветер. Как вдруг резко распахнулось окно, ветром дернуло занавеску, я вздрогнула и за взметнувшейся тканью увидела, как вахтер сует себе в что-то карман. Занавеска запахнулась. Вахтер вышел оттуда и замер. Я стояла на его пути.
- Знаешь, дружище, верни мне мои деньги и девчонкам тоже, или я сообщу о том, что я сейчас видела.
Какое-то время мы мерили друг друга взглядами. С такой ненавистью на меня еще никто не смотрел.
Из общежития я съехала на следующее же утро и оставшуюся неделю жила в маленькой съемной квартирке вдвоем с одной абитуриенткой. Деньги коллеге брата я вернула, экзамен сдала на «отлично».
Когда моя фамилия прозвучала в списке поступивших в университет, я поняла, что удача возвращается ко мне. Но, скорее, она вернулась тогда, с порывом ветра, который принес мне перемены к лучшему.