Воровские законы возникли не в один миг, они складывались годами. Еще до появления ГУЛАГа возник свод уголовных правил: вор не должен был работать и иметь семью, предметы роскоши и частную собственность, запрещалось сотрудничество с властью, а все полученные богатства должны были идти в общую кассу.
Раскол в рядах воров начал зарождаться в 1940-м. Тогда в ГУЛАГ потоком хлынули прибалтийские и белорусские уголовники, а также выходцы с запада и юга Украины. В криминальном мире они получили название «польские воры». Новички далеко не всегда принимали законы лагерного общежития, одни это делали по незнанию, другие – с умыслом. В середине 40-х годов ситуация предельно накалилась и переросла в открытый конфликт.
За годы войны по указу правительства на фронт отправилось около миллиона заключенных. Некоторым посчастливилось остаться в живых, но уголовники отнеслись к фронтовикам настороженно. Их отказывались принимать в воровскую семью и называли «ссученными» из-за сотрудничества с властью и нарушения незыблемых законов криминала. Считалось, что если вор не хотел идти воевать, он находил возможность сбежать. Фронтовики хотели изменить правила под новую действительность, сделать военные символы легальными и, даже почетными. Но такие идеи бывших фронтовиков не нашли поддержки в уголовном мире.
«Сучьи войны» начались в 1947-м. Воры и «ссученные» убивали друг друга. Кроме этого в конфликт были втянуты и другие группы, основанные на принципах землячества или общей национальности. До сих пор неизвестно, сколько тогда погибло людей, вероятно, десятки тысяч. Об этой кровавой странице истории рассказал в своих произведениях публицист Варлам Шаламов, знавший ситуацию не понаслышке.
Основная доля фронтовиков не считали себя ни блатными, ни «ссученными». В этой массе оказалось много влиятельных представителей криминала, и они избегали окрашивания себя в какую-либо масть. Новая каста назвалась: «полярники», «белые медведи» и «отколотые», но чаще всего их звали «ломом подпоясанные». Как правило, это были крепкие мужики, готовые идти против воров и против власти. Все они прошли войну и умели действовать четко и решительно. У «отколотых» четко выделялся лидер, общак они готовы были пополнять только той суммой, которая необходима.
Но, несмотря на четкую организацию и фронтовой опыт, «ломом подпоясанные» были обречены. Прежде всего, их было слишком мало, кроме «польских воров» у них не было сторонников. Не найдя поддержки, многие из них сбегали, однако в тайге их ожидала верная смерть, а иногда и возвращение в лагерь. Даже сама администрация лагеря поддерживала «законников», устоявшаяся воровская система их устраивала, она позволяла заключенных делить на зоны согласно масти. Даже если на этапе принадлежность к касте скрывалась, разделение происходило уже на месте. Часто «подпоясанные» погибали, переступив порог лагеря, не успев занять место в бараке.
Кровавая война каст стала утихать в лагерях только после смерти вождя народов, и завершилась к 60-м годам. К тому времени конфликты возникали только внутри воровского объединения. Чистка рядов «настоящих» воров от различных отщепенцев продолжалась еще долго. В НКВД спохватились, когда ряды «законников» значительно поредели, после этого лагерный террор прекратился совсем.