Как этот мир до сих пор считался миром, не знал ни один вселенский архивариус, хотя карточку с ним рано или поздно находил каждый стажер и бежал за советом к старшим товарищам, а потом несся обратно и клялся себе чуть поднабраться опыта и устранить эту аномалию классификации... А потом история повторялась.
В этом мире все было само по себе: атом сторонился атома, надатомные частицы собирались иногда поболтать, но сохраняли такие расстояния, что никакие законы о слабых взаимодействиях из соседних вселенных не приживались, а собрать для каких-нибудь своих нужд целого человека, рассеянного по миллиону галактик, тут было обычным делом. Никакого "тут", строго говоря, не было, но Архив вселенных считал иначе.
Когда пришло уплотнение, серьезные люди играли картотекой в дурака, тасовали колоду по миллиону раз и изымали объекты почти наудачу, и некоторые архивариусы поершистее на свой риск подсовывали на самые видные места ту самую карту, но она оставалась жить, потому что никто не хотел выяснять, как это – уничтожать то, чего по всем определениям почти что и нет. В итоге какой-то остряк нарисовал на обороте карточки джокера, и внутренняя легенда стала еще красивее.
Этот мир всегда паразитировал на других, но обычно старался не навязываться и не позволять себе больше атома на планету. А иногда он чудил: оставлял послания километровыми буквами очень слабого разрешения, меткой крупинкой в нужном месте обращал воду в вино, срывал научный эксперимент. И все равно никто не решался его уничтожить, потому что был лишь один способ сделать это наверняка – свернуть пространство, скатать в коврик и поджечь. А тот, кто умел так делать, был против.