В торговом центре у стены расположились волонтёры. Они отдавали кошек в добрые руки, собирали деньги на питание и лекарства для животных. Яна, высокая худенькая девушка с грустными голубыми глазами лет шестнадцати-двадцати на вид, всё свободное время проводила в приюте для животных или участвовала в благотворительных мероприятиях. Она была не от мира сего. Хотела помогать и быть полезной.
Она жила вдвоём с матерью. Лишних денег у них не водилось, поэтому Яна экономила на многом, чтобы помочь нуждающимся. У неё был немодный телефон, скромный гардероб, минимальные запросы.
Много лет Яна собирала фигурки кошек. Изредка покупала сама, чаще ей дарили или привозили знакомые и даже незнакомые люди. Их количество давно перевалило за сотню, но она помнила имя каждой из них.
Кошки сами выбирали себе имена. Иногда Яна просыпалась среди ночи с ясным пониманием того, что выбранное накануне имя было ошибочным. Она подходила к полке, гладила кошку и называла её правильным именем, и только после этого могла спокойно заснуть.
Как-то вечером, едва переступив порог дома, Яна почувствовала, что случилось плохое. Торопливо разувшись и не раздеваясь, она прошла в свою комнату.
— Ян, а поздороваться? — окликнула мать с кухни.
У неё в гостях была подруга с семилетним сыном. Пока они пили чай и болтали, ребёнок играл в комнате Яны. Мальчик лежал на полу, построив кошек из коллекции рядами, и сбивал их металлическим шариком из рогатки.
Яна выволокла мальчишку за дверь, кажется, даже поцарапав его и порвав карман рубашки, потому что он сопротивлялся, и дрожащими руками стала разбирать фигурки. Она сидела на коленях и раскачивалась из стороны в сторону над ними, на пол капали крупные слёзы. Фарфоровые и стеклянные кошки пострадали сильнее других: откололись мелкие детали: хвосты, ушки, лапки; с некоторых отбились кусочки эмали.
Мать стучалась и кричала за дверью, с противным подвыванием что-то бубнил сын подруги, их голоса были монотонными, как гудение в трубе.
Вспомнилось детство. В деревне у бабы Люси окотилась кошка. Яна нашла котят в углу сарая. Она наведывалась к ним несколько раз в день, обдумывая, как уговорить маму забрать их всех в город. Однажды она пришла, а котят нигде не было.
— Бабушка, ты моих котяток не видела? — спросила Яна.
— Утопила я их, — сказала баба Люся. — Куда их девать-то?
У Яны случилась истерика. Она плакала, бросалась на бабу Люсю с кулаками и повторяла, что ненавидит её.
Мать и бабушка не понимали Яну. Себя надо жалеть, а остальные пусть сами. Этой же сердобольной и повод не требуется, готова рыдать на пустом месте. Яна плакала, когда в школе проходили «Му-му», и мать, небрежно вытирая слёзы с лица дочери, говорила:
— Это книжка, понимаешь? Выдумки. Жить надо настоящим.
Выдумкой был и отец Яны. Осенью в совхоз приехали студенты копать картошку. Среди них был Вадик или Владик, мать Яны сама толком не знала, потому что некоторые звуки он произносил неправильно. Был он высокий, нескладный, застенчивый. Любовь у них вспыхнула, когда она пригласила его на белый танец в полутёмном клубе. Он увязался её провожать, тайком от матери она провела его в баню, а рано утром студенты уехали в город.
Лет в пять Яна нашла в серванте открытку с улыбающимся мужчиной на фоне моря и решила, что это её отец, а мать не стала её убеждать в обратном. На самом деле это был то ли болгарский, то ли венгерский актёр, но долгое время Яна спала с этой открыткой и хранила её как драгоценность. Мать забрала открытку, когда Яна была в школе, и выбросила, а то мало ли что. Выдумки до хорошего не доведут.