- Я не смогу без тебя… - сказал он ей на ушко. На этот раз Надя услышала его:
- Это ведь на время, так папа сказал. Мы увидимся, совсем скоро, вот посмотришь! - улыбнулась Надя ему в ответ.
На глазах Петра выступили слёзы: если мы никогда больше не увидимся… да и вообще… не увидимся долго, смотри на это колечко и вспоминай Петра, который здесь любит тебя и будет любить до самой смерти.
При этих словах он вынул из кармана колечко и надел на мизинец Наде. Оно пришлось как раз по размеру пальца девушки: простенькое на вид – маленький цветочек – но каждый лепесток был бриллиантовый, и сверкал, как тысяча огней. Надя заворожено глядела на Петра.
- Обещай мне, что каждый раз, когда взглянешь на него, вспомнишь про меня?
- Обещаю, - тихо ответила девушка.
Вся маленькая группа подходила к терминалу. Профессор суетился: звонил по телефону, возился с сумкой Дарьи Прокофьевны, колесо от которой окончательно отлетело, протирал очки. Затем он взял под руку Петра и увлёк его в сторону от общей очереди. О чём они говорили – никто не знает, но можно предположить, что речь шла об окончательных наставлениях по работе на период отсутствия профессора. Пётр кивал головой, соглашаясь с ним, иногда что-то спрашивал и вставлял своё слово. Но вот подошла очередь их маленькой группы проходить терминал. Профессор кивнул Петру, потрепал по-дружески за плечо – и присоединился к дамам. Сердце Петра разрывалось. Сумка Дарьи Пркофьевны застряла в терминале своим единственным колесом, и профессору под причитания Дарьи пришлось лишить её сумку и «второй ноги». Багаж Нади был маленький, состоявший из пары сумок: редикюля с вещами и маленькой женской сумочки через плечо. Насторожило то, что терминал зазвенел, когда девушка-робот проходила сквозь него. Её досмотрели, но, ничего предосудительного не найдя – пропустили. Багаж профессора составлял чемодан-дипломат новой конструкции – небольшой, но вместительный. В основном, там были книги и труды профессора, с которыми он не мог расстаться даже в дороге. Когда все прошли терминал, то оглянулись: по ту сторону ограждения стоял печальный Пётр, он просто стоял и смотрел на Надю, даже не махнув рукой. Когда самолёт разогнался по взлётной полосе и поднялся в воздух, только тогда Пётр «пришёл в себя»:
- Увижу ли я когда-нибудь тебя снова, любимая? – тихо говорил он. – Что-то даёт мне знать, что это наша последняя встреча… Он втянул голову в воротник пальто и, ни на кого не глядя боле, покинул здание аэропорта.