На снимках конца 1980-х - начала 1990-х улицы и набережные без пробок, торговых центров и небоскребов Сити. В том идиллическом черно-белом мире дворец в Царицыно стоит в руинах, а над стрелкой Болотного острова еще не нависает 98-метровый церетеллиевский Петр. МОСЛЕНТА выяснила у автора фотографий Юрия, почему на его снимках так мало людей и как ему удается уживаться с Москвой сегодняшней.
Как в 1980-х вы искали сюжеты? Что попадало к вам в кадр?
Москва, как город древний, город исторический, литературный, город разных архитектурных эпох и форм, - привлекал и привлекает меня этим своим особым колоритом. Город дворянских усадеб, монастырей, сорока сороков, старых переулков... Такая Москва являлась, да и продолжает являться основой сюжетов, которые я снимал тогда, снимаю и сейчас. От современной Москвы, города новостроек, особенно в центре, города стекла, бетона, новоделов под «старину», - я пытаюсь уходить, и стараюсь искать ту Москву, о которой сказал. Москву Гиляровского, Горького, Островского... Многое утрачено, но многое пока сохранилось, местами, частично – Покровка, Петровка, переулки Бульварного кольца, дворы замоскворецкие, кольцо Садовое.
Это подборка фотографий, которые я снимал в конце 1980-х, самом начале 1990-х годов. Я тогда был членом фотоклуба «Московского комсомольца», выставлялся, постоянно печатался. Прошло уже практически 30 лет, и я решил сделать законченный альбом из тех уже архивных фотографий, которые сам считаю лучшими.
Основной тон – ностальгический?
Да, в какой-то мере. Потому что многое из этого уже невозможно увидеть вновь: здания отреставрированы, какие-то точки исчезли, какие-то стали недоступны, закрыты. Байдарочников на Водоотводном канале уже крайне редко можно увидеть. Туман на Москва-реке напротив Кремля тоже теперь большая редкость. По сути, это - признание в любви к тому городу, в котором я был студентом, и ходил-бродил с фотоаппаратом... Я и сейчас этим занимаюсь, но уже немножко другая тема получается. Потому что сейчас очень сложно найти моменты, когда на улице нет ни одного человека. Уже не наткнешься на такие детали той жизни, как бельевая веревка во дворе на Кривоколенном переулке. Так что на этих снимках конца 1980-х – застывшее время, и они мне очень дороги.
На ваших снимках совсем немного людей. Вы, когда снимали, специально ловили и выжидали моменты, когда никого не будет в кадре? Или просто на улицах тогда было так непривычно мало прохожих?
На этой выставке – в первую очередь архитектурные пейзажи Москвы. И когда я снимал, то старался, чтобы люди лишний раз в кадр не попадали. Потому что трудно предугадать, наличие фигуры улучшит или ухудшит композицию. Часто я снимал и с людьми и без, и выбирал потом кадр, на котором никого нет. Там, где это соответствует композиции, улучшает ее, герои в кадре есть: взять ту же фотографию с влюбленными на набережной.
Вам жаль, что город переменился? Или вы вполне довольны той Москвой, которую видите сегодня?
Как можно жалеть о том, чего нельзя переменить? Цивилизация развивается, город растет, меняются и его архитектурный облик, и население. Какие-то перемены к худшему, какие-то – к лучшему.