В девяностом году, отправившись в видеосалон позырить фильмец про ниндзей, да-да, про ниндзей, а не про ниндзя, наткнулся на форменное безобразие. Расписание и стоимость в полтора рубля предлагали мне вовсе не Сё Косуги, а какой-то «Конан-разрушитель» и Арнольда Шварценеггера. Деваться было некуда, Финист Ясный-Сокол уже не вставлял, и я пошел. Через год мне выпало счастье – на халяву увидеть «Конан-варавар», тот самый фильм с Шварцем, где не было глупостей, зато хватало мечей, кровищи и Сендел Бергман.
Я пересмотрел его в двухтысячном, прикупив пиратскую видеокассету лампового формата VHS, немного погрустил, немного кайфанул, но мнения не поменял – это было круто.
Когда во всем мире волосато-мускулистые варвары ушли в зону трэшевого кино и даже Борис Вальехо-Валледжо перешел к картинам с качками, у нас это еще было, совсем немножко, писком моды. После падения СССР этого самого писка хватило года на полтора, потом пришел Ван-Дамм, Стивен Сигал и прочие крутые герои, бьющие ногой с разворота. Но именно этот крохотный кусок был в чем-то дико прекрасен, совсем как его дикие, и ужасно симпатичные, герои.
Рыжая Соня, с красоткой Бриджит Нильсен, не смогла поднять вторую волну интереса к фильмам о мечах, бронелифчиках и боевых меховых трусах варваров. Даже у нас, после лавины видеофильмов, варвары оказались никому особо не нужны. Не спасали ни братья-варвары, т.е близнецы Пол, чуть позже ставшие Суперняньками и ходившие во всякой рванине, ни «Ловчий смерти», где, кроме собственно мечей, варваров и резиновых монстроуродов, были густо раскиданы эротика формата XXL, клевые сиськи, задницы с передницами и всякий остальной трэш, угар и содомия.
Зато вовремя сориентировались наши книгоиздатели, и подростки девяностых в полной мере могли вкусить разноцветных томиков «конины», где на обложке бесчинствовал заглавный герой, мускулистый, люто-ярый, гривасто-черноволосый и прикинутый в те самые меховые трусы или какой-то странный кусок доспехов, пририсованный черт-пойми зачем.
«Конан и…», нужное подставить, продержался десять лет. Еще в самом начале нулевых в каждом уважающем себя книжном под «конину» была выведена отдельная полка. Ее же, лет пять-шесть спустя, начали оккупировать черные томики про Чернобыльскую ЗОНУ, сталкеров и монстроуродов, злокознящих против желающих добраться к Монолиту.
Но это все было потом, а в девяносто втором, когда все только-только начиналось, каждая книжка казалась почти откровением, даже если главный герой в ней то убивал людей десятками, то занимался форменными мародерством с грабежами, то спаривался с самой настоящей зомби, пытаясь ее согреть. Ой, не спрашивайте меня, на кой ляд мне потребовалось читать в подростковом возрасте о некрофилии, так получилось.
Это уже потом мне стадо известно об ушлых издателях, заказывавших очередного «Конан и Розовый пони» у наших же авторов, издавая под псевдонимами. Тогда все это было неважно, но так уж вышло, что мои собственные два тома Конана оказались именно от Роберта Говарда, содержав в себе не только все, не такие уж многочисленные, рассказы и большую повесть о герое Гиборийской эры, но и еще несколько других, включая истории о Бране МакМорне и Кулле, короле Валузии.
Именно там Конан штурмовал стены Венариума, бродил в пиктстких болотных джунглях, под сенью пирамид воевал со жрецами, ходил на абордаж на Черном юге и… Пользовался жуткой популярностью у дев-героинь, переплюнув даже Джеймса Бонда.
В девяносто третьем, либо девяносто четвертом, любовь начала спадать, приоритеты поменялись, и даже Сендел Бергман не могла оказаться лучше подросших однокласниц. Самарский дом печати успел выпустить два журнала «Хорг и Эрда», с отличной графикой комиксов и героем на обложке, чуть похожим на прокачавшегося Валерия Леонтьева. Сейчас один такой номер стоит от шестиста рублей, сравнявшись с хорошей полновесно книгой.
Варвары появились в моей жизни потом, в нулевом, когда второй Дьябло крошуил и крушил все и вся, но это уже было не то. Фильм с Джейсоном Момоа оказался неплохим снаружи и чуть глупым внутри, полным толерантности, обязательного присутствия афроамериканцев и общей глупостью сюжета. Но Конан-киммериец из будущего Аквамена оказался хоть куда: молодой, яростный, наглый, выпендрежный и очень соответствующий книжному. Ну, разве что глаза не синие. Или синие?
Чего только не было в нашем отрочестве и юности девяностых, верно?