Волнения, случившиеся за полтора месяца до окончания Великой Отечественной войны в 34-й запасной стрелковой дивизии, дислоцировавшейся в Бобруйске, спровоцировали новобранцы, призванные из Западной Белоруссии. Они не хотели служить в РККА и стремились попасть в польскую армию, надеясь на то, что после окончания Второй мировой их малая родина отойдет к Польше, а не к СССР.
О настроениях вновь прибывших знали заранее
В этой стрелковой дивизии готовили пополнение для воюющей РККА. К весне 1945 года значительную часть таких новобранцев составляли выходцы из Западной Белоруссии, территории, которая в войну долгое время была под немцами. СМЕРШ работал с этим контингентом, и очень скоро выяснилось, что настроения в данной среде отнюдь не патриотические – многие белорусы считали себя поляками и были убеждены, что Западную Белоруссию СССР должен отдать Польше. Одним из важнейших аргументов нежелания служить в РККА было то, что у польской армии гораздо меньше потерь на фронте, ибо их командование не гонит солдат «на убой», как это безрассудно делают советские офицеры.
На уровне ЦК компартии Белорусской ССР был подготовлен соответствующий доклад о создавшемся положении в 34-й дивизии, где, в частности, говорилось, что командный состав в данном формировании набирался в том числе из непроверенных офицеров, побывавших в плену, а военнообязанные часто призывались из числа тех, кто скрывался в белорусских лесах и был обработан антисоветской агитацией. В дивизии то и дело вспыхивали инциденты, связанные с организованным неподчинением приказам офицеров и саботажем.
Что же там произошло
Как пишет историк Юрий Грибовский, значительная часть белорусов, призванных в бобруйскую дивизию, была возмущена тем, что их послали служить в РККА, а не в польскую армию, поэтому они и взбунтовались. Отказались обмундировываться, с бузотеров взяли «отказные» рапорты, где они писали, что не хотят служить в советской армии. К третьей декаде марта количество таковых рапортов превысило тысячу.
23 марта группа «поляков» из 34-й дивизии устроила сидячую забастовку по пути в баню. Когда зачинщиков попытались арестовать для отправки на гауптвахту, их остальные земляки сгруппировались и не дали советским солдатам этого сделать. Заставили строем идти мыться всех только после автоматных очередей, которые пришлось дать над головами строптивцев.
Согласно докладам, поступавшим первому секретарю ЦК компартии Белорусской ССР Пономареву, в бобруйской дивизии отмечались случаи антисоветской агитации среди солдат, призывы к дезертирству, уходу с оружием в минские леса. Отдельные военнослужащие открыто просили в рапортах направить их в польскую армию, поскольку в советской они служить не желают. Сообщалось также, что направляемые из Западной Белоруссии в Бобруйск новобранцы в дороге массово дезертировали, а многие из оставшихся по пути пьянствовали в эшелонах вместе с офицерами и занимались грабежом местного населения.
Бобруйский бунт совпал с наступательной операцией РККА в Восточной Пруссии, в которой погибли десятки тысяч белорусов. Данное обстоятельство было одним из важнейших катализаторов недовольства в 34-й дивизии – среди сложивших свои головы в этом наступлении оказались родственники и близкие новобранцев.
В конечном итоге конфликт в Бобруйске был разрешен посредством рассредоточения опасного западно-белорусского контингента военнослужащих по отдаленным военным округам РККА СССР – в Сибири, на Урале и в других регионах.