Парижский Нотр-Дам сгорел дотла (почти), а продажи одноименного романа Виктора Гюго взлетели впервые лет за пятьдесят. По одной из версий, пожар случился вследствие халатности рабочих, проводивших там реставрацию. Но оставим новостные сводки профильным ресурсам. Мы-то с вами знаем, что всему виной племя диких жидомасонов, устроивших коварный поджег. А во главе этого оккультистского общества стоит Вельзевул. Не одно столетие они вынашивали план возмездия, а в душе теплилась искра мести, готовая разгореться в очищающее пламя. И они дождались шанса, обрушив лаву на Собор Парижской Богоматери.
Достаточно символично получается, что Нотр-Дам горит именно сейчас. В тот век, когда концентрация ядерного оружия на земле при потенциальном сценарии применения превышает выживаемость вида homo, когда интернет разрастается в неконтролируемый генератор информации, когда происходит лавина иной непонятной чепухи. Не хочется уходить в политику, но ведь что-то сверху будто кричит нам, предупреждает. Сегодня один из тех редких случаев, когда мне хочется назвать себя публицистом, ибо и слово красивое, и значение размазанное, и событие располагает. Нотр-Дам сгорел, и с этим ничего не поделаешь. Но на какую мысль он нас натолкнул? Как один из самых больших памятников готической архитектуры и, само собой, Франции Нотр-Дам представляет из себя и важнейший элемент мировой культуры. Тут тебе и роман, и песня, и фильмы, и куча эссе по культурологии. Но у людей всё никак не укладывается в голове, как в объятия огня может попасть такой жизненно важный монумент. Будто бы мы уже преодолели все болезни и пережили все кризисы. Человечество сейчас находится в той подростково-юношеской стадии, когда думает, что все знает, однако стоит ступить лишь шаг в новом тысячелетии, как мы поражаемся неожиданности событий и масштабной событийности этих неожиданностей.
Собор Парижской Богоматери, возможно, станет тем рубиконом, пройдя который, общество перестанет верить в своё извечное существование. Всё вечное обращается в пепел, оставляя за собой едва видимый шлейф единственного неистребимого материала – знания. Знание иррационально, оно абстрактно. Его нельзя ни увидеть, ни ощутить, но лишь ему одному даровано вечное существование. Представим, что Нотр-Дам – это знание, которое высвободилось очищающим от формы огнём. Пламя было хитрым устройством извлечения духа собора. Возможно, оно стало ключом к получению трансцендентного знания, которое однажды озарит наш род. Во всяком случае, мы должны признать одно: жидомасоны опять всех перехитрили.
____________________
Рафинированный эстет в Telegram