Но одна мысль не вызывает сомнений. Этот собор нечто большее, чем просто собор. Гюго задумал сделать французов нацией, объединенной вокруг собора Нотр-Дам, вокруг своей истории - французы должны увидеть колоссальную историческую ценность собора. Догадался ли Гюго тогда, что создал еще один «Собор Парижской Богоматери - печатный?
Да, для современного человека - это объект архитектуры, в который нужно зайти, если был в Париже (хотя после пожара, это лет через десять-двадцать). Современный человек утратил искусство удивления – картинки проглотили его жизнь, но Собор!!! Тогда в 19 веке он мог быть снесен навсегда. Гюго - яростный поклонник архитектуры и истории Парижа, нашел потрясающий выход – написать гениальный роман, и заставить читателей полюбить собор так, как любит он…
Теперь, в 21 веке, он опять может быть потерян навсегда, если … если не перечитать Гюго…
"Собор Парижской Богоматери еще и теперь являет собой благородное и величественное здание. Но каким бы прекрасным собор, дряхлея, ни оставался, нельзя не скорбеть и не возмущаться при виде бесчисленных разрушений и повреждений, которые и годы и люди нанесли почтенному памятнику старины... На челе этого патриарха наших соборов рядом с морщиной неизменно видишь шрам..."
На столе статуэтка маленькой бронзовой собачки. Она будто охраняет кипы исторических сочинений, сваленных на стол. Гюго делает выписки из «Истории и исследования древностей города Парижа» Соваля (1654), «Обозрения древностей Парижа» Дю Бреля (1612), средневековых «Хроник» Пьера Матье, и Комина.
Но сила вдохновения неуправляема. Гюго уносит в сторону от историзма - и как окажется, в силе иносказания - громадная ценность.
“У книги нет никаких притязаний на историю, разве что на описание с известным знанием и известным тщанием, но лишь обзорно и урывками, состояния нравов, верований, законов, искусств, наконец, цивилизации в пятнадцатом веке. Впрочем, это в книге не главное. Если у нее и есть одно достоинство, то оно в том, что она - произведение, созданное воображением, причудой и фантазией”.
…Мысль о своем романе появилась у Гюго в 1823 году после прочтения «Квентина Дорварда» Вальтера Скотта, в котором изображалась Франция XV века. Гюго, которому на тот момент едва перевалило за двадцать, анализирует роман и публикует об этом статью в журнале «Французская муза». «После живописного, но прозаического романа Вальтера Скотта, - пишет Гюго, - остается еще создать роман в ином жанре, по нашему мнению, более изящный и более законченный. Это должен быть в одно и то же время роман, драма и эпопея, конечно, живописный, но в то же время поэтический, действительный, но в то же время идеальный, правдивый, но в то же время величественный, который заключит Вальтера Скотта в оправу Гомера».
Гюго понимает, что Скотт - аналитик исторических событий, мастер в изображении типических характеров эпохи; но как ему не достает закрученности сюжета, накала страстей, вечной схватки добра и зла.
Начало работы над «Собором Парижской Богоматери» относится к 1828 году. В это время Гюго делает много зарисовок… , но прежде он спешит он спешит на прогулки по старому Парижу со своими друзьями писателем Нодье, скульптором Давидом д'Анже, художником Делакруа, ведь они обязательно посетят собор. Там произошло знаковое знакомство с одной незаурядной личностью - первым викарием собора аббатом Эгже, автором мистических сочинений, впоследствии признанных официальной церковью еретическими. Аббат много помог своим посетителям в объяснении архитектурной символики здания. Узнал ли аббат себя в чудовищном образе Клода Фролло.
Вот что может твориться в голове писателя, когда он снаряжает тебя в герои своего романа, и когда героем романа становится пожар...
После того, как Гюго пробил в набат - за ремонт храма взялись через 10 лет. Теперь нет Гюго... , но есть его великий роман.