Выбираясь из постели утром, Стелла запуталась ногами в одеяле. И, оказавшись на полу, спеленатая, как мумия, обнаружила, что разбила очки, потому что очки девушка надела раньше всего остального — как всегда; тут можно было бы поплакать от огорчения, но явиться в школу с опухшими глазами — дополнительный повод для насмешек, а значит, стоит воздержаться.
Очень болит ушибленное плечо. Девушка выбирается из одеяла, которое массивнее и, кажется, тяжелее её самой, тут же заворачивается в него снова и, сидя на краешке кровати, изучает повреждения. Стекло не сильно разбилось, лишь треснуло, а значит, ещё можно походить; всё равно пора заказывать новые очки, но это когда родители вернутся. Плечо обошлось без ссадин и сильных синяков, зато на левом запястье содрана кожа, и приходится искать баночку с йодом. Руки дрожат, потому что не было ещё случая, чтобы йод не расплескался повсюду вокруг; и в этот раз заметно страдают стол и пол. Но ссадина обработана, очки снова на месте, и девушка ищет одежду. В серьёзной научной статье Стелла прочитала, что спать нужно полностью обнажённой, и следует этому со всей ответственностью, но каждое утро с удивлением обнаруживает бельё в неожиданных местах, хотя в квартире уже две недели совершенно одна. Кроме того, сегодня ночью на улице было прохладно, а окно девушка не закрыла, и нос закономерно шмыгает, а в горле словно песком припорошили.
Кулинария никогда не была сильным местом девушки. Поэтому, прожарив яичницу до состояния угольков, Стелла даже не слишком удивляется. Утро получилось настолько неудачным, что хочется уткнуться носом в подушку, прореветь полчаса и не ходить ни в какую школу. Может, на самом деле не ходить? Это мысль, с надеждой думает Стелла. Она пьёт чай без традиционного утреннего бутерброда, потому что хлеб, масло и сыр вчера купить забыла; чтобы как-то развлечь себя, девушка листает учебник малайского языка. Чай очень горячий, и она обжигает язык. Вот тут уже приходится немного поплакать, потому что такой поток невезения ни в какие ворота. Девушка долго стоит и умывается холодной водой, чтобы глаза не казались опухшими; отопление давно отключили, в ванной нечеловечески холодно, и девушка, стоя в одной майке на ледяном полу, поджимает пальцы на ногах.
До начала уроков ровно двадцать минут; до школы — двенадцать минут, если без происшествий. Значит, за восемь минут нужно привести себя в порядок окончательно, одеться и побросать нужные тетради в рюкзачок. Задача невыполнимая, но можно попытаться. Девушка укладывается в девять минут. Если поторопиться, можно прийти к самому звонку. Поэтому Стелла выбегает из дома, проверяет четыре раза, закрыла ли дверь, и направляется к короткой аллее, на ходу размышляя, выключила ли она чайник и воду в ванной. Кажется, выключила. Может, вернуться и проверить? Но тогда она точно опоздает, и в этом случае смысла в школу идти нет никакого.
Аллея тихая и спокойная, очень узкая: по обеим сторонам от асфальтированной дорожки — живописные лужи, бесконечные и зеркальные настолько, что слепит глаза. Стелла в свеженачищенных ботинках и аккуратном бежевом пальто торопливо идёт, взявшись руками за лямки рюкзачка — так теплее. По тихой улице, громыхая на выбоинах, едет красно-оранжевый грузовик, доверху гружёный мешками с цементом. «Татра», удивлённо думает девушка. Как-то раз она изучала таблицы марок автомобилей — их было около двухсот на развороте журнала — и выучила их все. Грузовики «Татра» в городе не появлялись с самого её детства, вот что удивительно.
На особенно опасном ухабе грузовик тяжеловесно кренится, и два мешка с цементом летят из кузова прямо в лужу справа от девушки. Красно-оранжевая «Татра», громыхая, летит дальше и стихает где-то за поворотами, а девушка, мокрая с головы до ног, смотрит на своё пальто, забрызганное водой с сырыми веточками и комками глины, и чувствует, как с чёлки на нос и губы тоже капает вода. Она совсем невкусная.
— Знала же, что не нужно идти в школу,— говорит Стелла тихо. Она настолько мокрая, что не понимает, текут ли по щекам слёзы, или всё же это вода из лужи. Чёрные ботинки на ярком солнце быстро высыхают и становятся серо-коричневыми.
Дома она аккуратно развешивает пальто на стуле на кухне, а всю остальную одежду укладывает в стиральную машинку. Запустив её, она думает, что голубые, чёрные и бежевые вещи лучше бы вместе не стирать, но одна лишняя неприятность уже ни на что не повлияет. После чего девушка устраивается в постели, но тут же дребезжит телефон. Свой карманный телефон Стелла не может найти уже третий день, поэтому одноклассники ей звонят на домашний: кажется, она осталась единственной школьницей в городе, кто пользуется стареньким дисковым.
— Привет! Ты до сих пор дома?
Стелла узнаёт взволнованный голосок Ани, рыжеволосой веснушчатой одноклассницы — она стройная и красивая, но постоянно мечтает похудеть.
— Привет, Анюта. Меня обрызгал грузовик из лужи, и я вернулась домой.
— Ой, как хорошо, а то тебя тут все искали. Видишь ли, школа горит. Всех нашли и пересчитали, а тебя одной нет. Стелла, ты слушаешь? Ты тут?