Курская битва это прежде всего сражение танковое, а потом уже противостояние пехоты против пехоты, орудийных батарей и самолетов. И вот тут есть один интересный момент, связанный с количеством и качеством танковых войск Красной Армии в апреле-июле 43-го года.
Дело в том, что после поражения под Харьковом, советская ставка оценила что противник, несмотря на поражение под Сталинградом и Северном Кавказе обладал силами, для ведения тактической обороны и перехода в контратаки. На самом же деле, это поражение с одной стороны конечно же заставило советское командование действовать более аккуратно, и выбрать тактику глубокой обороны на особенно важных участках фронта, с другой стороны на удивление ощущалась в некотором смысле неуверенность в дальнейших планах.
Особенно после того как были получены данные разведки, все пришли в замешательство: немцы тоже решили наступать. В итоге, ставка разделилась на две части: одни поддерживали идею упреждающего удара, особенно рьяно ее отстаивал командующий Воронежским фронтом генерал Ватутин, а вот Жуков, если верить его мемуарам и докладу от 8 апреля 43-го, на удивление решил обороняться.
Дело в действительности обстояло так, что в апреле-мае для глубокого удара вермахта и частей СС по Курскому выступу сил у немцев не хватало, и они ожидали поставок новейших танков «Тигр» и «Пантера», которые собственно и должны были нивелировать количественное превосходство Красной армии в танках и САУ. Впрочем, идею об ударе активно поддерживал Гитлер и начальник его генерального штаба генерал Цейтлер, но как докладывал Гудериан, будучи тогда генерал-инспектором бронетанковых войск: если учитывать тот факт, что каждая танковая дивизия должна включать в себя 400 танков, то сейчас на Востоке у нас нет ни одной реально боеспособной дивизии.
И не сказать, что немцы к июлю 43-го года сильно смогли восполнить свои ряды, конечно, им удалось собрать от 2000 до 2700 танков по различным оценкам, однако для этого пришлось взять оперативную паузу на три месяца, да и Советский Союз без дела не сидел. К началу июня в составе РККА уже числилось больше 10000 танков, львиную долю из которых удалось сосредоточить в направлении главных удар. Почему? Да потому, что проводить даже отвлекающие удары по всему Восточному фронту немцы уже не могли. Кроме того, как выяснилось уже годами позже, даже танковые дивизии СС, особенно 2-я тд СС «Дас Райх» не получала необходимого количества танков, и была вынуждена использовать трофейные танки Т-34, численностью от 30 до 50 машин.
Так вот, к чему же мы клоним? А к тому, что если бы советская сторона решилась на контрудар, хотя бы в начале мая 43-го года, предпосылки для его успеха были бы, причем достаточно весомые. Немцы, тогда удара не могли ожидать, ибо знали что советская сторона переходить к обороне, о чем писал и Гудерина, и Манштейн. В итоге не пришлось бы сначала сдерживать удар новейших танков, как июле 43-го года, а ударить по танковым дивизиям наполненным в лучшем случае средними танками Т-4, пускай с более мощной пушкой 48-го калибра и более толстой броней.
Конечно, в итоге и так и так Третий Рейх бы битву проиграл, но потеря Харькова, Белгорода с Орлом скажем в июне 43-го года, а не в августе как это было усугубило бы положение немцев до критической стадии.