«Мой самый первый раз. Случился уже на пятом десятке — вот такая досада! Но был он таким фантастически ярким, по ощущениям. И манким, авансами. Что запомнился мне больше, всех прочих. Удовольствий.
Я сейчас про свою первую конную прогулку. А вы о чём?..
Нет, в сторону лошадок я смотрела давно. Но случая не возникало. А тут — встряло, хочу! — и я закинула мысль семейству. Они пожевали губами и заметили: «Ты, разумеется, можешь поступать по-своему. Но если свалишься с коня…» И глубокомысленно замолчали. Типа, думай дальше о своей незавидной судьбе. Самостоятельно. «Хау, мы всё сказали!»
Я подумала. И поняла, как много разного — волнующего и экстримного — пропустила раньше. Ведь, оказывается, главное было. Не свалиться с мустанга!
Уверенно кивнула домочадцам — «с договором ознакомлен и согласен, мать вашу…» — и назначила дату инициации. Не выпендриваясь особо, выбрала старый конный клуб, под городом. И в ближнюю субботу, на нелюбимом седане, поехала осваивать выездку. Выходной начался солнечно и задирно. Машину оставили недалеко от заведения. И двинули в лесные гущи. Длинные денники и большой открытый манеж располагались в вековом бору, среди корабельных сосен и разлапистых ёлок. Отсутствие клиентского ажиотажа делало место тихим, благообразным, пасторальным. Я махнула девочкам, занятым вдали чисткой лошадок и текущими работами. Одна из них тут же заспешила к нам. Муж оказался мгновенно увлечён пространным рассказом о клубе, постояльцах и трудностях содержания. Видимо, всех здесь обитающих. А меня подхватила, вышедшая из конюшни особа. «Наташа», — представилась ужимкой. И повела выбирать кобылу. Узнав, что доселе, конным спортом я занималась исключительно в грёзах. Забубенных мечтах и химерах. Предложила опробовать вольтижировку на старом удохлом коняге. «Зато, смирный. Упадёте навряд. Ему уже всё равно, кто его каблуками пинает. Мстить не станет!» — уразумила мой скепсис девица. Я обошла гнедого периметром. И согласилась.
К текущему моменту, войдя в положение бедствующих, супруг заплатил ужо за час моих грядущих мучений. И купил абонемент на последующее мучение — уже мною — разномастных обитателей клуба. В течении, блин, года. Подошёл, шепнул: «Не гони, дорогая!» И отвалил к авто. Типа — «смотреть на энто безобразие нет сил, никаких!»
Я перекрестилась, мысленно простила всех и полезла на ограждение манежа. Натаха подтянула удальца к ковбойскому заборчику. И держала под уздцы. А он никуда и не рвался! Стоя правой на крепкой поперечине. Левую я осторожно впихнула в стремя и взлетела в седло. Ухватилась ладонями за поводья. И, колыхаясь бывалым кочевником, затрусила по кругу. Преодолев совместными усилиями два. Гордо глянув пятижды в сторону коллаборациониста, намывающего полиролями золотистые «галантские» бока. Запросилась в прогулку, по лесным тропкам. Деваха выдернула скоренько из стойла симпатичную лошадку. И мы поехали в лес. И целых весомых пятьдесят минут бродили среди «берёз и сосен». Мой Росинант шёл цугом за рыженькой кобылёнкой. Вспоминал былое. Изредка огрызался на мои не слишком ловкие взбрыки в седле. Я уговаривала его: «Тихо. Тихо, любезный. Мне и самой не слишком удобно. Ж*пень, с непривычки, уже устала. Не кавалерист я, прости уж. До уланов и драгунов — мне, не доплюнуть, не доплыть. Однако ж, едем. Едем. Как-то…»
В какой-то момент волнение улеглось, ритм наладился. И пустая заполошная затея превратилась в забытое давно удовольствие. Спина как-то незаметно, по наитию приобрела нужную гибкость, ноги слегка расслабились. Голова покачивалась в такт конскому шагу. Я смотрела по сторонам, на небо — в просветы, меж плотных ветвей деревьев. Вдыхала полной грудью лесной фимиам. Было невероятно здорово! Наверное, так чувствуют себя мальчики-пажи. Впервые допущенные в парадную залу дворца. Благоговение и гордость!..
Заждавшийся, на плохо спрятанном беспокойстве, муж. Почти встречал нас — «с хлебом-солью!» — возле конюшни: «Ну, как? Конкуры… Понравилось работягу Боливара колоть стременем?.. И не отвечай. И так знаю. Что всю дорогу уговаривала...» Помог соскочить, чуть дольше уместного задержал в руках. И повёл меня к автомобилю.
От необычности пережитого немного штормило. Ноги не желали смыкаться — так, как прежде. Голову вело и погромыхивало адреналином. Руки ещё чувствовали тёртую, задубелую кожу повода.
«Супер!» — сказала только я. И мы помчали в гости к шефу. Перебить излишки кайфа. Или добавить?..»