Отмахав в общей сложности 7000 километров по дорогам Европы, мы въехали в наш польский дом вечером того же дня, когда стартовали из Венгрии. Приветствия от МТС: «Добро пожаловать в Словакию!» и «Добро пожаловать в Польшу!» привычно сопровождали меня по пути.
На следующий день на Краковском железнодорожном вокзале, куда мы поехали за билетом в Россию, меня ожидал сюрприз: билетов не было!
Не то, чтобы совсем не было… Была возможность ехать на третьей(!) верхней полке, или бежать рядом с поездом, экономя российское топливо для братских стран.
Поскольку я всегда ездил в купе один, да ещё и на нижней полке, ехать под потолком не хотелось. А после венгерских термальных источников это неудобство казалось попранием элементарных человеческих прав и свобод. Но выбора не было, и я купил третью полку. Уже с этого момента я начал понимать, что Европа не хотела меня отпускать.
Поскольку моя дорожная сумка отправилась к праотцам, мама купила мне новый большой чемодан – вещей на обратную дорогу набралось значительно больше, чем я привез в Польшу. Подарки, покупки, гостинцы маминым знакомым в порядке алаверды – все это в чемодан не помещалось. Я прикупил ещё плетеную корзинку для походов в лес – все пошло в дело. Если к маме я приехал относительно налегке: сумка-инвалид и большая барсетка через плечо, то обратно мой облик напоминал ходока из российской глубинки: чемодан с меня ростом, сумка-планшет спереди, рюкзак сзади и плетеная корзина в руке.
Попрощавшись в Кракове с родными, я благополучно доехал до Варшавы и стал искать камеру хранения: до поезда на Москву оставалось еще два часа. Ходить навьюченный, аки верблюд, я не хотел, тем более что неприятности с багажом стали проявляться опять, по мере приближения к дому. На этот раз выдвижная ручка у нового(!) чемодана выдвинулась в последний раз:. её перекосило куда-то в сторону и благополучно заклинило под неестественным углом.
Мне кажется, что и сумка, и чемодан были сделаны в одной и той же стране. Я даже подозреваю, в какой. Но если одноногую сумку можно было, хотя бы, допинать до места назначения – с чемоданом этот номер не пройдет. Благо, у него торчала еще одна ручка сверху: я отбуксировал чемодан на хранение со всеми остальными вещами. Меня приняли за беженца и пообещали сделать скидку – столько вещей у них, видимо, одновременно не сдавали никогда.
Заранее выяснив на плане перрона, где останавливается нужный мне вагон № 26, я встал на платформе у колонны с вещами и «безруким» чемоданом. Какие-то люди подносили и ставили ко мне свои вещи, полагая, что это временный пункт хранения багажа. Несмотря на то, что я встал за 40 минут до отправления, поезда не было. Он оказался проходным – Варшава была промежуточной станцией – и поезд стоял в Кракове всего 7 минут!
Я заметался вместе с другими пассажирами – такими же бестолковыми россиянами, как и я. Времени было в обрез, а нужного вагона на месте не оказалось. Какой-то польский проводник послал меня в конец состава, и я помчался в неправильном направлении. Добежав до конца поезда (вагоны №1 и №2), я понял, что не успею вернуться, и полез в ближайший вагон.
Проводница, проверив билет, перепутала цифры и заорала, чтобы я слез с поезда, потому что в этом составе нет 25-го вагона. Я сказал, что не уйду, что это мой поезд, и вагон у меня №26. Наконец, мы разобрались, поезд тронулся, и я двинулся по вагонам к своему месту.
Проход был узкий, я застревал на каждом шагу, чемодан из-за неудобного хвата выкручивал конечности, ремень сумки, зацепившись за ручку какого-то купе, оторвался с корнем, в чемодане надломились и отлетели ноги-упоры, застряв в переходе между вагонами, пот заливал мне глаза…
В таком виде я ввалился в купе, иллюстрируя своим видом бородатый анекдот: «Ну, что, бл*, не ждали?!». Оторопевшие попутчики помогли мне устроиться. Один оказался белорусом из Минска, а второй – строителем из Белграда. Я втиснулся под потолок на третью полку, застрял там и забылся тревожным сном…