Со сверстниками Яна почти не общалась, но знала всех пожилых людей в своей пятиэтажке, со многими разговаривала. Порой нужно так мало: выговориться, поделиться воспоминаниями, а никого нет рядом. Яна была. Кое-кто относился к ней с недоверием: подходит, здоровьем интересуется, помощь предлагает — подозрительно.
Чаще всего она заходила к Таисии Николаевне. Ей недавно исполнилось восемьдесят семь, и она говорила, что у неё наступила третья молодость. Таисия Николаевна, смешливая и жизнерадостная, рассказывала разные истории, и Яна заслушивалась — у старушки была необычайно красивая русская речь с присказками и забытыми сейчас словами. Из дома она выходила редко, сын у неё почти не бывал, поэтому Таисия Николаевна очень радовалась визитам Яны.
В ноябре Таисия Николаевна упала и сломала шейку бедра, попала в больницу. Как-то Яна встретила у подъезда её сына Бориса и спросила номер больницы, чтобы навестить её.
― А, собстно, тебе-то это зачем? — поинтересовался Борис и не ответил.
Борис всегда был неприятным, склочным. Даже детям не нравился: он ставил свой «Форд» на детской площадке, и его машина мешала играть в футбол. Мальчишки подкарауливали, когда он будет проходить, чтобы бросить с балкона сырое яйцо ему на шляпу.
Яна нашла Таисию Николаевну без его помощи. Пожилая женщина устала от больницы и мечтала оказаться дома. Озорные искры в её глазах исчезли.
— Никому мы, старухи, не нужны. Время на нас тратят, таблетки переводят, а на том свете колёса изломали — ищут. Узнай, Яночка, когда выпишут? Дома вся хворь пройдёт.
Яна несколько дней пыталась застать Бориса. Заметила свет в квартире Таисии Николаевны, сразу поднялась. Дверь открыта: рабочие заносили мешки с цементом, инструменты. Борис ходил по комнатам, показывал, что выбрасывать.
— Чего надо? — спросил он, заметив Яну.
— Вы Таисию Николаевну скоро заберёте? Ей там плохо.
— Твоя какая печаль?
— Я буду к ней приходить каждый день, ухаживать.
— Гляди-ка, сестра милосердия нашлась, — Борис ухмыльнулся. — Или к квартире на мягких лапах подбираешься? Ни шиша тебе тут не обломится! Мать в доме престарелых прекрасно доживёт, там уход и вообще, а ты проваливай! И не смей к ней приближаться! Ноги оторву!
В глазах у Яны помутилось, больно стучало сердце. Она бросилась на Бориса и повалила его на грязный пол, хотя мужчина весил раза в три больше её. Успела несколько раз ударить его по лицу, пока не оттащили рабочие.
Борис визгливо ругался и угрожал, размахивая руками, но подойти боялся, Яна закрыла уши и покинула квартиру. Села на холодные ступени двумя этажами выше. Торопливые шаги, сопение, громкий стук в дверь: Борис пришёл жаловаться. Не слышно, что отвечала мать, а Борис кричал: «Она больная! Чокнутая! Я на неё в полицию заявлю!»
Яна ничего не могла сделать. Нельзя ни научить, ни заставить любить и заботиться. Страшно, когда приходится доживать и выживать, когда становишься для всех ненужным, мешающим человеком. Можно смириться с тем, что для государства ты балласт, отработанный материал, но для родных, для детей?..
Начало на Яндекс Дзен: Искажение