В ожидании электрички на Агаповку, мы пили водку в пельменной Челябинского вокзала. - И, вот, понимаешь, Ленгвиздушка, - говорил Аутлуков. - Вечность, как любой другой промежуток времени, должна быть учтена и измерена. Иначе будет бардак и хаос. У нас есть специальная машина для её измерения - куб из дамасской стали с длиной стороны примерно в километр. Куб расположен в дальнем конце вселенной в идеальном вакууме при температуре, близкой к абсолютному нулю. Этот куб - индикатор вечности, своего рода часы и за вечность он должен полностью стереться. Раз в тысячу лет я отправляюсь туда в командировку, чтобы слегка задеть его шёлковым платком. Аутлуков достал из кармана и показал мне нечто грязно - серое, похожее на обрывок подкладки, промокнул загривок и спрятал назад. - Так, вот, при этом от стального куба откалываются несколько молекул. И, вот, когда я отколю шелковым платком от стального куба все молекулы, вечность кончится. Аутлуков скушал помидорку чери, отвинтил крышечку у фляжки и