Вскоре после рождения Гиоргия наша семья перебралась из душной и шумной Москвы за город. Мы обосновались в классической подмосковной деревне, даром что находилась она почти на знаменитой Рублевке. Тогда шик, блеск и гламур не коснулись еще всех прилегающих окрестностей и люксовое ныне Лапино, было самой обычной деревушкой.
Мы покупали у соседей козье молоко и свежие яйца. Выращивали на огороде клубнику, кабачки, огурцы и помидоры. Зимой сами расчищали дорожки от снега, а летом стригли газоны. В общем жили хлопотной, но веселой деревенской жизнью.
В центре деревни, в покосившемся домике, располагалось местное сельпо. Его вывеска давно была разбита и от неё оставалась лишь часть с выцветшими буквами "ЗИН". Все так и говорили, когда шли в магазин: "пойду к зине". Мы все наши закупки делали либо в ближайшем гипермаркете, либо на рынке. И в наше чудо сельской торговли наведывались в экстренных случаях: за забытыми солью, хлебом или спичками.
Но у пятилетнего Гиоргия редкая прогулка по деревне обходилась без шопинга. Он всеми правдами и неправда заманивал туда бабушку и раскручивал ее на конфету или печеньку.
Мы тогда слыхом не слыхивали о безглютеновой, низкоуглеводной и кето диете, но кариес был веским поводом ограничивать количество съедаемых Гиоргием сладостей. А потому, несмотря на выклянченную единственную конфету, желание никак не получалось удовлетворить полностью.
И вот он ходил, ходил почти каждый день в этот магазин и, как потом оказалось, вынашивал план.
Однажды, пришли они с бабушкой в очередной раз к "зине". Все было как всегда. Те же полупустые полки с консервами, макаронами, водкой и солью. Та же тучная, желтоволосая, пустившая корни в свое поломанное офисное кресло, кассирша. Тот же длинный и худой, как жердь, с перманентно подбитым глазом, охранник. И та же батарея чупа-чупсов, фрутелл, киндер-сюрпризов и леденцовых петухов рядом с кассой.
Прямо перед носом сонной кассирши стояла большая стеклянная бадья с разноцветными мармеладными червячками. Нам и в голову не приходило покупать Гиоргию этих чудищ. Стоят в открытой банке и пылятся весь день, да и страшные они.
Но именно они и были, оказывается, объектом вожделения.
И вот взяла бабушка буханку хлеба да красного петушка на палочке и стояла в ожидании, когда полуспящая Царевна Кассировна их рассчитает.
В этот момент, Гиорги вырвал свою руку у нее и запустил в банку с червяками. Он молниеносно выхватил оттуда большую горсть конфет и спешно затолкал их себе в рот. Но жевать не смог. Их было слишком много. А потому просто стоял и виновато смотрел, переводя глаза с одного взрослого на другого.
Кассирша мгновенно пробудилась от своего сна наяву, оторвала свои пухлые ляжки от кресла и начала визгливо причитать:
- Это что ж такое то творится! Как не стыдно тебе мальчик! Прямо перед моими глазами!
Тут же подлетел охранник и встал в воинственную позу:
- Оплатите все что он взял!
Не знаю как бы я себя повела в той ситуации, но мама еле могла говорить от смеха. Она успокоила их, что они не собираются скрываться с награбленным и все сейчас оплатят.
Тут встал вопрос как определить объем потребленного сладкого счастья. Охранник подошёл к Гиоргию и сказал:
- Открывай рот, будем считать.
Гиорги, видя бабушкины веселье и спокойствие, понял, что гроза миновала и конфеты отбирать не будут. Он послушно задрал голову и раскрыл, как галчонок, свой переполненный сладкими червячками ротик.
Охранник выставил вперед палец и стал методично считать. Потом посокрушался, что очень плохо видно и может ошибиться. Мама, продолжая веселиться, предложила оплатить по максимуму. На том и порешили.
Домой пришли оба счастливые донельзя. Гиорги ликовал, что его план сработал и он заполучил заветных сладостей.
А бабушка потом ещё не раз пересказывала нам и всем знакомым эту историю, неизменно хохоча до слез так, что слушающие с трудом могли разобраться в червяках, кассиршах, зине и грозном охраннике.
Мораль?
Мы сами создаём свою реальность. Да, опять клише.
Наше отношение к событиям определяет качество нашей жизни. И вот опять.
Но если бы тогда, в той ситуации, была я, а не бабушка, события скорее всего имели бы драматический окрас. Я бы истрепала нервы себе, работникам магазина и сыну. Он наверняка остался бы без конфет, а я без веры в человеческую доброту.
И только с опытом, проживая свою жизнь день за днем и учась видеть позитивное в любых ситуациях, я смогла приблизится к такому же восприятию действительности как у моей мамы. И наконец стала получать от этого дивиденды)