Это случилось около 8-ми лет назад. Мы тогда жили одной большой дружной семьей. Сейчас мы вспоминаем об этом смеясь, но каждый раз я чувствую, как по спине пробегает холодок, напоминая о том безумном страхе, который мы пережили.
Стоял жаркий летний день. Такой, когда все окна в доме распахнуты настежь и легкие шторы раздуты как паруса, а комнатная дверь нет-нет, да и хлопнет от ветра со всей дури, напугав домашних.
Был выходной. Дома были только мы с Лолой, дети и наша умница-собака Хильда. Я возилась на кухне, накрывая стол к обеду, Лола затеяла уборку и наводила порядок в дальней спальне. Дети сновали между нами, затеяв какую-то игру с визгами, смехом и топотом.
За их игрой всегда было смешно наблюдать. Маленький двухлетний Герман придумывал какие-нибудь шалости или баловство и подбивал на них длинного, почти уже взрослого, и беспрекословно подчиняющегося ему, Гиоргия. Хильда, несмотря на свою безграничную любовь к мальчишкам, от греха подальше, всегда при этом удалялась под стол в гостиной, где ее не могла задеть шальная пуля разошедшихся сорванцов.
Благословенный ветерок, ворвался в дом, принёс долгожданную прохладу и, в очередной раз, хлопнул кухонной дверью. Я не стала опять бежать и открывать ее, решив, закончить подготовку к обеду в тишине.
И вот когда все уже почти было готово, на кухню заглянула Лола и спросила: "А что так тихо? Где дети?" Мы выбежали в прихожую и увидели аккуратно сложенные тапочки у входной двери. Негодникам хватило ума еще и переобуться, прежде чем отправиться в самостоятельное путешествие.
Сначала мы даже не испугались. Жили в спокойном районе и, немного, в стороне от шумных улиц города. Подумали, что они пошли на детскую площадку у дома. Ринулись туда. Но был полдень, солнце нещадно пекло, на там не было ни одной живой души. Решили разделится. Лола побжала коротким путем в соседний двор, куда иногда они ходили с бабушкой на детские горки, а я в сторону ближайшго магазина. Но их не оказалось и там. Тут уже в груди стал шевелиться и расправлять свои мощные плечи животный страх. У редких прохожих спрашивали, не видел ли кто странной парочки (про Хильду мы на тот момент и думать забыли), но... ничего. Лола должна была остаться дома, на случай их возвращения, а я кинулась заводить машину, плохо еще понимая, куда ехать.
И тут она меня окликнула. Я сразу услышала в ее голосе чувство невероятного облегчения и счастья, и поняла, что ребята нашлись.
Мы стояли с трясущимися коленями и комом в горле и смотрели, как со стороны соседнего двора идут в рядок неспешной походкой: Гиорги, с невозмутимым видом, покручивающий на пальце связку ключей, Герман, что-то рассказывающий ему, задрав голову и Хильда, ни на шаг не отстающая от них. Я эту картину и сейчас могу воспроизвести в памяти в мельчайших деталях.
Мы кинулись к ним, и сглатывая слезы, стали наперебой, то обнимать их, то требовать объяснений, куда они ходили, то объяснять им, что нельзя уходить из дома без взрослых. Мальчишки стояли и в недоумении смотрели на нас. Ответ пришлось держать Герману. За разговорную часть в этом трио отвечал он. А надо сказать, что получалось у него это с раннего детства очень хорошо. "Мы просто решили прогуляться перед обедом. А что такого? Гиорги же взрослый, с ним можно".
Все это длилось не более пятнадцати минут, и Лола просто разминулась с ними, сокращая дорогу. Но за это время мы пережили такой спектр эмоций, что потом еще долго не могли унять галопом скачущее сердце.
Герману тогда сложно было понять, почему Гиорги не обладает правами взрослых, но сейчас он взял на себя роль взрослого брата, опекает его, защищает от наших чрезмерных требований, сам воспитывает и учит, иногда подтрунивает и, все так же сильно, любит. Безусловно- взаимно.
