"Так я и не узнаю, чем всё закончится", — сказал напоследок Александр Дюма: предсмертные слова родоначальника жанра историко-приключенческого романа сохранились в людской памяти вместе с тем, что говорили на исходе жизни многие другие знаменитости.
Антон Павлович Чехов, который пытался побороть туберкулёз на германском курорте Баденвайлер, незадолго до кончины молвил по-немецки: "Ich sterbe" (я умираю). Он понял, что диагноз — это приговор, когда местный врач поднёс ему бокал с шампанским: по традиции коллега, сообщивший коллеге печальную новость, обязан был его угостить. Чехов осушил бокал, с горьким сарказмом прибавил к сказанному: "Давно я не пил шампанского", отвернулся к стене и до конца не произнёс больше ни слова.
Будда велел своим ученикам не верить на слово даже Просветлённому и всё всегда проверять на собственном опыте.
Иисус в последний миг земной жизни воскликнул: "Свершилось!"
"Какой великий артист умирает", — вроде бы посетовал император Нерон перед тем, как перерезать себе горло...
...а последние слова Альберта Эйнштейна разобрать не удалось: американская сиделка, бывшая при нём до конца, не понимала по-немецки.
В романе "1916/Война и Мир" я собрал предсмертные реплики многих героев и персонажей, которые встречаются на его страницах.
— Какая мука, что не можешь найти слово, чтобы передать мысль! — сказал, умирая, Фёдор Иванович Тютчев, автор формулы "мысль изреченная есть ложь".
— Не понимаю, — в полузабытьи пробормотал Лев Николаевич Толстой, перед тем как испустить последний вздох в доме начальника станции Астапово.
Когда больного великого князя Николая Михайловича по прозванию господин Égalité (Равенство) в январе 1919 года вывели расстреливать во двор Петропавловской крепости, он, чья вина состояла только в родстве с отрекшимся и уже убитым императором, снял сапоги и бросил под ноги чекистам со словами:
— Пользуйтесь, ребята! Всё-таки царские.
А летней ночью 1918 года Николая Второго, его жену, пятерых детей и четверых членов свиты привели в подвал екатеринбургского купеческого дома. Главный палач по бумажке зачитал постановление Уралсовета о расстреле. Николай Александрович громко переспросил:
— Как? Я не понял!
Палач сказал ещё несколько слов, которые потом не смог вспомнить, поднял "наган" и начал стрелять.
— Я не понял! — это были последние слова последнего российского императора.
Ссылка на Instagram для любознательных
