Я родилась в Советском Союзе, на украинской земле, в украинской семье. В огромном дворе наших домов был детский садик, счастливые дети стояли, держась за руки, в кругу и пели "Галя по садочку ходила, хусточку біленьку згубила, ходить Галя блукає, хусточку біленьку шукає"".
Я так им завидовала!
Как чудесно они гуляют, как играют в игры. Вечерами и в воскресенье я перелезала через забор и играла с подружками в садике, пока страшная "бабка-сторожиха"с огромной метлой и жуткими криками не выгоняла нас.
Я дико ее боялась, она снилась мне в ночных кошмарах, но в садик все равно забиралась: посидеть на ветках раскидистой огромной ивы, покататься на качелях и горке.
В будние дни в садике восхитительно пахло какой-то едой: однажды я ждала подружку в вестибюле и нюхала этот аромат, и садик стал еще желаннее. (Когда я впервые привела записывать своего сынишку в сад, удивилась, как все пропитано запахом молочной каши и супа и почему это больше не восхищает меня?)
Помню, как было скучно и одиноко во дворе, как хотелось за забор к детям, и однажды старая соседка, еврейка тетя Поля, поиграла мячиком со мной в футбол. Всю жизнь я ношу в сердце щемящую благодарность ей за тот день. Как один-единственный случай может сохранить тепло к человеку, пусть тете Поле будет хорошо на том свете.
Следующая яркая песня моего дошкольного детства "Сяє в небі сонечко". О том, что оно "золотить поля", а "Леніна великого славить вся земля". Эта песня, как и "Галя", обе вросли в меня, это внутри.
Обе песни были украинские. И мой папа чудесно пел, был когда-то солистом в армейском хоре в лейтенантские годы. Он пел "Летять ніби чайки, і дні, і ночі", и я думала, что это такие особенные чудесные птицы, нибычайкы))
Почему моя родители говорили дома по-русски? Ведь они оба выросли в селе и окончили украинскую школу.
Папа из бедной многодетной крестьянской семьи, отец работал в колхозе бухгалтером, а дед-единоличник не захотел вступать в колхоз и был расстрелян в 1938. Все были украинцы из одесского села.
Но папа стал офицером, а в армии был русский язык.
А мама - внучка священника, в семье ее мамы тоже говорили по-русски.
(Обоих маминых дедушек тоже расстреляли, в 1937).
Моя прапрабабушка-крестьянка-украинка успела побыть крепостной в юности, она видела у своего помещика дома Тараса Шевченка. Оказывается, это было не так уж и давно, если я даже ещё и не старая)))
Моим родным языком с рождения был русский.
А в маленьком городке на центральном востоке Украины, где я провела детство, все вокруг говорили по-украински, и я не чувствовала себя с подружками заодно. Наверное, с одной стороны, это давало ощущение какого-то превосходства, я не такая как вы, а с другой разделяло. У меня было ощущение какого-то забора, как в садике.
А может, это семейные скелеты в шкафу, о которых строжайше запрещено было говорить (а то в тюрьму посадят), накладывали отпечаток обособленности?
И тогда мне казалось, что окончу школу и украинский язык выброшу из головы, не мой он, не родной.
Но я ошибалась.