ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ После диалога, описанного в предыдущем посте, я почувствовал, что мне в спину кто-то осторожно постучал. Я обернулся... — Вадим! — радостно произнес стоящий за мной грузный мужчина лет 70 в пальто и бейсбольной кепке. — Я вас сразу узнал! В его корзине я увидел воблу, еврейскую колбасу и две бутылки пива Оболонь. — Я ваш френд в фейсбуке, — продолжал мужчина. — Я все ваши статьи читаю! Все! — Спасибо, — ответил я. — Мне очень приятно. — Не статьи у вас, а прямо поэзия, — расширил свой комплимент мужчина. — Поэзия! — У меня? — удивился я. — Подкупает изобилие эпитафий, — объяснил мужчина. — Эпитафий? — Я хотел сказать, метаморфоз, — поправился он. Вадим ОЛЬШЕВСКИЙ
ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ
После диалога, описанного в предыдущем посте, я почувствовал, что мне в спину кто-то осторожно постучал. Я обернулся...
— Вадим! — радостно произнес стоящий за мной грузный мужчина лет 70 в пальто и бейсбольной кепке. — Я вас сразу узнал!
В его корзине я увидел воблу, еврейскую колбасу и две бутылки пива Оболонь.
— Я ваш френд в фейсбуке, — продолжал мужчина. — Я все ваши статьи читаю! Все!
— Спасибо, — ответил я. — Мне очень приятно.
— Не статьи у вас, а прямо поэзия, — расширил свой комплимент мужчина. — Поэзия!
— У меня? — удивился я.
— Подкупает изобилие эпитафий, — объяснил мужчина.
— Эпитафий?
— Я хотел сказать, метаморфоз, — поправился он.