«За стаканом чая в гостинице я узнала тайну одного следствия»
Эпоха Андропова-генсека (1982-1984 гг.), как порыв шквалистого ветра, пронеслась по СССР. Все слышали о легендарной проверках в кинотеатрах и магазинах – в дневное, рабочее время там вылавливали тунеядцев и прогульщиков. Широко известны два самых антикоррупционных процесса тех лет – дело директора магазина «Елисеевский» Юрия Соколова, закончившееся расстрелом обвиняемого, и беспрецедентное по количеству арестованных и осужденных «хлопковое дело». Оба были начаты еще при Брежневе, но при Андропове ведение их приобрели особую стремительность, жесткость и резонансность.
Это самые громкие дела, но они мощно ветвились, делились на более мелкие, вовлекая в разоблачительный контекст все новые организации и новых подозреваемых.
Возможно, то, о чем я услышала в гостинице города Б. в 1986 году, как раз из этой серии - отголосков, хотя даты рассказчик благоразумно не называл.
…На том же этаже, что и я, жили два москвича - следователи по особо важным делам. Я представляла очень серьезную авторитетную газету, поэтому род занятий они от меня не скрывали. Иногда по вечерам мы сходились вместе выпить чайку. Земляки все-таки.
Мужчины, само собой, не говорили, чем конкретно занимаются в этом городе, а развлекали меня и друг друга байками о минувших днях и хитроумных способах борьбы с преступностью. Помню один такой рассказ, поразивший совершенной обыденностью работы следователей. Изнанка оказалась не столь романтичной, как в кино.
Конечно, это была московская история. В столице тогда при нескольких ресторанах появились кондитерские цеха, выпекавшие замечательно вкусные торты. За тортами выстраивались очереди, их в качестве подарков увозили даже в другие города. Где-то что-то зацепилось, потянулось, и генпрокуратура заинтересовалась одним таким рестораном. По словам рассказчика, существовало сильное подозрение, что одновременно с «подотчетными» тортами выпекались сотни других, уходивших налево. А «левая» продажа считалась хищением, особенно если в крупных размерах.
Но где доказательства? Проверки и ревизии не выявляли никаких злоупотреблений. И тогда следователи, в числе которых был и наш собеседник, нашли нетривиальный способ. Рецептура самого популярного торта была известна. На него требовалось определенное количество яиц. Если бы удалось подсчитать, скажем, за месяц, число использованных яиц, то и с тортами все было бы ясно.
Началась длинная вахта. В течение месяца следственная бригада дожидалась ночи, когда закрывался ресторан. Перевозила на закрытую площадку контейнеры с отходами кулинарного производства и там потрошила их в поисках яичной скорлупы. Представляете, работенка?
Скорлупу откладывали, потом тщательно пересчитывали. И так – 30 дней. Злоупотребления, завершил рассказчик, удалось доказать.
За чаем в иногородней гостинице эта история казалась абсолютно правдоподобной. Да и зачем человеку врать? Во-первых, одним из слушателей был его коллега, которого на мякине не проведешь. Во-вторых, каким героическим ореолом себя окутаешь, рассказывая, как рылся по ночам в отбросах, по сути, в помойке?
Да, но почему тогда ни слова не было сказано о судебной перспективе дела? Была ли она? Позже я поискала в Интернете хотя бы намек на проблемы у этого ресторана и его кондитерского цеха. Не нашла ничего. Может быть, все старания были напрасными, и криминал найти не удалось? Или дело развалилось на первой же стадии?
Татьяна Бондаренко
P.S. Автор сознательно не называет ни города, ни фамилий, ни ресторана - держа данное много лет назад слово.